AlexKimen.ru
Глава 10
Глава 10

Глава 10

Люди гибнут за металл. Здесь эта фраза бессмертного, но еще не родившегося гения была особенно актуальна. Алексей аккуратно сгреб рассыпанные по столу серебряные драхмы и стал складывать их в кошелек. Страшно представить, сколько рабов умерло, добывая это серебро в нечеловеческих условиях в Лаврионских рудниках. Монеты глухо позвякивали, падая в полотняный мешочек. Леша представил, что и сам может оказаться там, среди этих несчастных, ковыряя киркой руду при тусклом свете лампад, если станет известно о его операциях, и ему стало не по себе. Но, с другой стороны, даже номинально его нововведения увеличили выручку мастерской почти в два раза. Так что Тофону грех жаловаться.

Леша задумался: безусловно, хозяин понимает, что что-то перепадает и ему. Не слепой же он в самом деле. Один раз, неожиданно посетив мастерскую, Тофон увидел Алексиуса в сандалиях, которых у него быть не могло. Он выразительно взглянул на своего раба, но ничего не сказал. После этого случая Леша перестал каждый раз напяливать выданные ему лохмотья, прежде чем вернуться домой. Теперь он одевался как приличный человек, а Тофон делал вид, что не замечает этого. Конечно, глупо резать курицу, несущую золотые яйца, даже если одно яйцо из десяти курица съедает сама. Но, интересно, что бы стало с курицей, потребляющей три или, скажем, четыре золотых яйца из десяти? Хорошо, что Тофон не знает истинных успехов…

Так-с… Леша удовлетворенно потер руки. Еще две мины. Неплохо. Он раскладывал серебро, убирая в сторону самые полновесные монеты. «Это мне… Это опять мне… Это снова мне… Эх… Это Тофону, это тоже Тофону… Как-то уж слишком много приходится отдавать… Но что поделать, такова тяжелая рабская доля…»

Закончив считать деньги, он подумал с досадой и тоской: неужели все, что он может сделать сейчас, это банальное воровство? Очень не хотелось мириться с этим, но в глубине души Алексей понимал, что это единственно верный путь. В своих фантазиях он часто представлял внедрение в Афинах паровых машин, пороха, телеграфа и прочих технических чудес. От этих мечтаний сладко сжималось сердце. Но Леша помнил многочисленные долгие споры перед его отправкой: изобретения бесполезны и даже опасны, если общество не готово к ним. Нужны почти незаметные, точно выверенные и продуманные действия. Осторожные, шаг за шагом. В нужном месте и в нужное время.

Он достаточно хорошо представлял себе все возможные сложности. Даже чтобы появилась, казалось бы, такая очевидная вещь, как порох, потребуются не месяцы, а годы. Придется не просто наладить выпуск селитры и других веществ в поистине промышленных масштабах, но и обеспечить развитие металлургии, организовать производство станков, провести военную реформу… Привлечь сотни, если не тысячи людей… Косность и консерватизм не дадут ему возможности найти спонсора или покровителя для подобного проекта. А любая ошибка или неудача, расцененная потенциальным покровителем как обман, закончится катастрофой. Но ведь в подобном проекте ошибки и временные неудачи неизбежны…

Кроме того, рабу ведь ничего не принадлежит. Сейчас он никто. Ему бесполезно надеяться на помощь и защиту. Для начала нужно хотя бы заслужить свободу или купить ее, завоевать авторитет, стать тем, с кем придется считаться. Не искать себе спонсора, а самому стать им.  А для этого нужны деньги, много-много денег…

Итак, круг замкнулся, и иного пути нет. Леша тяжело вздохнул, спрятал за пазуху мешочек с монетами и вышел во двор.

 

2

 

Придав лицу выражение полнейшего почтения и внимания, Леша вошел в комнату. Тофон отложил какой-то свиток и взглянул на него.

– Господин, я сделал отчет об итогах моей работы.

Тофон благосклонно кивнул.

Алексей приблизился и достал восковую табличку.

– Ты умеешь писать? – хозяин удивленно поднял брови.

– На греческом – еще не умею. Но я все расскажу.

Тофон взял табличку и близоруко сощурился, разглядывая криво написанный текст.

– Клянусь печенкой Прометея, ваш алфавит чем-то похож на эллинский! Ну что ж, поведай о своих успехах.

Уж что-что, а презентации проводить Леша в свое время научился. Конечно, ему не хватало иллюстраций и диаграмм для более оглушительного эффекта. Но и так вышло неплохо. Три увесистых кошеля с серебром подчеркивали его успехи не хуже полутора десятков красивых графиков.

– …Если вы доверите мне управление и третьей вашей мастерской, нам удастся в разы увеличить прибыль. Я уже продумал план…

Тофон удовлетворенно кивнул:

– Безусловно, это будет самым разумным. Я думаю…

Однако, о чем думал хозяин, осталось невыясненным: дверь с шумом распахнулась, и в комнату вбежала радостная Пандора.

– Отец! – девушка светилась от счастья.

Леша невольно залюбовался ею.

Увидев Алексея, она попыталась сдержать эмоции, но все равно улыбалась до ушей. Сначала отец нахмурился такому бесцеремонному поведению. Но искренняя радость дочери быстро растопила отцовское сердце.

– Ах! Отец, только что заходила рабыня Гиппареты, – тараторила Пандора. – Ты же знаешь, скоро будут мистерии Артемиды Агротеры. И Совет нашей филы решил, что я буду нести священный сосуд! Это просто чудесно!

Тофон оживился:

– Прекрасная весть! Какая честь для нашей семьи! Последний раз из нашего рода этот сосуд несла твоя тетя. Это было лет десять назад. Точно, припоминаю, в тот год Теодор не смог завоевать оливковый венок в Олимпии. Лакедемонянин обошел его всего на полшага…

Леша криво улыбнулся и отвел глаза.

Пандора уже начала планировать подготовку к празднеству:

– Так, мне нужен белоснежный пеплос, завтра же отправимся его покупать! Ведь я буду во главе всей процессии! Ах, неужели я сама буду украшать цветами божественную статую?.. И нужна дюжина слуг, чтобы нести наши дары Богине. Кто же достоин этой чести… – девушка прикрыла веки и стала загибать пальцы, слегка шевеля губами.

Растерянно наблюдая эту бурю эмоций, Леша вдруг осознал, насколько он чужой в этом мире. Как для него далеки и непонятны радости и горести этих людей… По коже побежали мурашки.

А вечность стояла в углу и готовила очередную шутку.

– …Алексиус понесет поросенка!

Услышав эти слова Тофона, Леша вздрогнул. Грустные мысли моментально вылетели из головы. Он невольно шагнул назад и отрицательно замотал головой.

Реакция Пандоры была схожа.

– Нет! – хором воскликнули они и переглянулись.

Тофон нахмурился.

– Он недостоин!

– Я недостоин!

Леша снова встретился взглядом с Пандорой. Он с трудом сдерживал смех, Пандора же, напротив, негодовала. Его веселье еще больше разозлило ее.

– Этот раб слишком мало живет у нас! Ты плохо его знаешь, отец! Его грязные лживые помыслы могут оскорбить Богиню!

Алексей был полностью согласен с девушкой, но поддержать ее вслух не решился. Лишь тихо кашлянул и потупил взгляд.

Но Тофон жаждал всем воздать по заслугам:

– Я вижу, что не ошибся: скромность – еще одна присущая Алексиусу добродетель. Этот раб очень хороший, верный и честный слуга.

Пандора криво усмехнулась, но Тофон, не заметил этого.

– Пусть он недолго живет в нашей семье, но своей службой доказал свою верность. Клянусь Громовержцем, Алексиус будет участвовать в процессии! Это не обсуждается!

 

3

 

Дни перед мистериями были полны треволнений. Получив под свой контроль остальные гончарные мастерские, Алексей рьяно принялся за работу. Разделение труда, оптимизация производственных процессов и специализация дали потрясающий эффект. Признаться, он даже подумывал об аутсорсинге. Но руки еще не дошли до этого. Зато Алексиус переоборудовал одну из мастерских в огромный магазин самообслуживания. Такого Афины еще не видели. Он завлекал горожан спецпредложениями, ассортиментом и подарками. Покупатели повалили толпой.

Периодически в мастерские заглядывал Тофон. Перед мистериями он часто посещал агору, иногда вместе с Пандорой. Конечно, она, как и всякая добропорядочная девушка, почти не выходила в город. Но иногда Тофону приходилось брать ее с собой за покупками, как же иначе выбрать косскую парчу или лидийские украшения? И, конечно же, Алексея привлекали к этим мероприятиям, как самого сообразительного и подкованного торговых делах.

На этот раз Алексей вынужден был топтаться на самом солнцепеке, препираясь с прижимистыми лавочниками, вместо того чтобы спокойно возлежать в уютной прохладе своего «кабинета», как он в шутку называл небольшую каморку в гончарной мастерской, в которой проводил большую часть времени, занимаясь учетом и планируя работы.

– Сколько?! Девять драхм? Да за такие деньги, клянусь Гермесом, можно купить пять локтей приличного аморгосского сукна, а не эти дрянные тряпки!

Конечно, Леша торговался для проформы. По сути, ему было абсолютно все равно. Но положение обязывало.

Он даже вошел во вкус:

– Своим предложением ты просто оскорбляешь моего господина! Девять драхм – это же грабеж среди бела дня!

Удовлетворившись скидкой в четыре обола, он подошел к Тофону, предоставив Тимоклу наслаждаться удовольствием от упаковки и транспортировки покупок. Этот маленький спектакль произвел на хозяина благоприятное впечатление. Эллин одобрительно кивнул. Пандора же, наоборот, смотрела на Алексея с презрением: жадность и мелочность, очевидно, не входили в перечень ценимых ею добродетелей.

Неожиданно Леша почувствовал, что щеки его горят, и криво улыбнулся:

– Отличная ткань, говоря по правде. Почему-то в лавках редко встретишь что-нибудь стоящее. Такое ощущение, что весь хороший товар лавочники оставляют себе. Раб Дромоилида рассказывал мне недавно, как его господин хотел купить меда на агоре. Попробовал он мед у одного киманца, и мед оказался отличным. «Да! – сказал киманец. – Я ни за что не стал бы его продавать, если бы в него не упала мышь».

Одобрительный смех прибавил Алексею уверенности. Даже на лице девушки промелькнула легкая улыбка. Заметив это, Леша невольно улыбнулся в ответ. Сейчас вся эта суета уже не казалась бессмысленной и утомительной. Он украдкой бросил на девушку еще один взгляд и уверенно двинулся вглубь рынка.

 

4

 

С раннего утра дом Тофона гудел как растревоженный улей. Вокруг бегали рабыни, суетились слуги, то и дело появлялись гости. Небольшой дворик заполнялся дарами для Богини. Пандора буквально летала, излучая радость и энтузиазм. Леша забился в самый темный уголок небольшого дворика и грыз кислое яблоко, с интересом наблюдая за приготовлениями к торжественной праздничной процессии.

Под жалобное блеяние во двор внесли ягненка со связанными ногами и небрежно бросили на каменные плиты. Вскоре рядом с ним появился повизгивающий поросенок. Его шею охватывала грубая пеньковая веревка. Поросенок грустно похрюкивал, тычась влажным пятачком то в густую шерсть тяжело дышавшего ягненка, то в холодную глыбу алтаря.

Поросенок, очевидно, предназначался Алексею. Леша подошел ближе и присел возле него на корточки. Поросенок посмотрел на него блестящими черными бусинками глаз. Леше стало его ужасно жалко. Он протянул ему огрызок. Поросенок легонько хрюкнул и, причмокнув, проглотил угощение. Потрепав животное по щетинистому боку, Леша торопливо вернулся в угол. Жутковатые обычаи. Хорошо, что человеческие жертвоприношения больше не практикуются.

Приготовления заняли еще несколько часов. Алексею выдали праздничные одеяния и велели переодеться. Он тяжело вздохнул и подхватил с земли поросенка. Недолго ему осталось мучиться.

Торжественное шествие началось в полдень у Дипилонских ворот. Праздничной процессии предстояло пересечь агору и выйти к храму Артемиды на берегу Илиса. Ее возглавляла раскрасневшаяся Пандора. Она была прекрасна. Белоснежный пеплос окутывал ее тело, спадая неправдоподобно ровными складками. Длинные волосы были собраны в высокую прическу, перехваченную массивной золотой тиарой. В грациозно вытянутых руках она держала играющий в свете солнца золотой кубок, наполненный вином из священной лозы. Чуть поодаль шли четыре флейтистки. Затем, плотной толпой, рабы, несущие дары.

Призывно ревели трубы, звенели бубны, визжали дети. Праздничная колонна размеренно и торжественно двигалась вперед. По обеим сторонам улицы толпились люди. Они радостно кричали и посыпали путь процессии цветами. Все эти звуки чрезвычайно не понравились Лешиному подопечному. Первым делом поросенок обгадил его белый хитон. Не удовлетворившись содеянным, поросенок решил поддержать усилия торжественного хора и принялся верещать. Причем делал он это настолько пронзительным и противным голосом, что можно было подумать, что его уже режут, хотя до этого долгожданного момента оставалась еще уйма времени.

На них стали оглядываться.  Леша треснул противную свинью по морде, но визгу от этого только прибавилось. Казалось, поросенок догадывается об ожидавшей его участи. Леша пихнул его в бок, но поросенок решил сражаться до конца. Его визг стал заглушать флейтисток, окружавших Пандору. Леша обхватил его рукой и попытался зажать верещащую глотку. Пальцы коснулись мерзкого липкого пятачка. Это была серьезная ошибка. Поросенок изловчился и цапнул его. От неожиданности Леша вскрикнул, дернулся и выпустил отчаянно вырывающееся животное.

Когда он бросился за убегающей свиньей, ровные ряды торжественной колонны заволновались. Поросенок хотел юркнуть в толпу, но стоящие вдоль дороги люди отпугнули его, и он принялся кружить внутри праздничной процессии. Важные эллины пытались делать вид, что не замечают происходящего, остальные же – дети, рабы и метеки – шумно выражали одобрение захватывающей драмы, разворачивающейся на их глазах.

Несчастный поросенок боролся за жизнь всеми доступными ему средствами. Даже Леша, по понятным причинам не испытывающий в тот момент особого энтузиазма, отметил эту жажду жизни, плещущую через край. Вскоре к его попыткам поймать беглеца присоединились другие рабы, но их руки были заняты дарами, поэтому они старались изловчиться и пнуть несчастного поросенка. Иногда им это удавалось, и без того стремительный бег животного ускорялся, а вопли – усиливались.

В таком виде процессия вышла на агору. Площадь тонула в народе. Тысячи людей приветствовали Пандору хвалебными возгласами, но стоило им завидеть Лешу, возгласы переходили в смех. Когда процессия оказалась в самом центре бурлящей народом агоры, поросенок понял, где его спасение, и с отчаянной смелостью бросился под ноги Пандоре. Леша попытался спасти положение, но было поздно. Пандора лежала на земле. Божественное вино уродливым пятном расползалось по белоснежному хитону. Идеальная прическа превратилась в мокрую, бесформенную кучу волос…

 

5

 

Нельзя сказать, что Алексей был ужасно огорчен случившимся. Разумеется, он испытывал некоторое смущение. Точнее даже сказать, страх. Но, вспоминая происшествие, с трудом сдерживал улыбку. Однако настроение Пандоры трудно было назвать радужным.  Она судорожно рыдала, глотая воздух. Растерянный Тофон молча стоял возле нее. Леше показалось, что хозяин в какой-то мере оценил комизм ситуации, но не мог видеть, как убивается его дочь.

Алексей с опаской строил догадки, какому изощренному наказанию его подвергнут. Очевидно, пора было просить прощения.

– Господин, прости! Я готов провалиться в Аид от стыда, горя и отчаяния! Не в моих силах искупить вину! Накажи меня!

Тофон хмуро взглянул на него. Но не сказал ни слова. Пандора лишь сильнее зарыдала.

Леша театрально вздохнул:

– Лишь одно утешает меня: такова была воля богов. Мы игрушки в руках бессмертных. Что им наши страдания, наш стыд и наш позор? Боги пожелали, чтобы все вышло так, а не иначе. Урок нам, смертным…

Хозяин задумчиво кивнул и неохотно буркнул:

– Алексиус прав, Пандора. Такова была воля богов. Не будем огорчаться.

Девушка взорвалась от ярости:

– Прав?! Всемогущие боги! Отец! Неужели ты не понимаешь, что этот раб плут и мошенник! Он смеется над нами! Я не могу видеть его противную ухмыляющуюся физиономию! Он все подстроил! Накажи его, отец! Отправь на мельницу или в Лаврион на рудники!

Леше это предложение категорически не понравилось. Что же делать?

Он перехватил растерянный взгляд Тофона и тут же нашел верную линию поведения:

– О, господин, пусть будет, как велит госпожа Пандора! – на словах «велит госпожа» он сделал акцент.

Тофон скривился.

– Ладно, ступай, Алексиус. Нам не понять поступков всемогущих богов. Завтра утром пойдешь в храм Артемиды, принесешь искупительную жертву – ягненка и узнаешь у жрицы волю Богини. Будем надеяться, что она простит нас.

Леша низко поклонился, испытывая искреннюю благодарность. Его подмывало спросить, где взять деньги на искупительную жертву. Но, трезво оценив ситуацию, он решил, что не стоит сейчас беспокоить хозяина такой мелочью.

 

6

 

Весь вечер Пандора рыдала. Она лежала на мятом, залитом слезами покрывале, и ее тело беззвучно вздрагивало в такт хриплому прерывистому дыханию. Воспоминания о позоре жгли ее, и горячие слезы безостановочно текли из покрасневших глаз. Она ненавидела эту площадь, ненавидела эту гогочущую толпу, но больше всего ненавидела этого проклятого раба! Который раз он портил ей жизнь? Хватит! Больше она этого не позволит! Ее кулаки судорожно сжимались при мысли о мести. О, как жестоко она отомстит ему!

Рядом сидела Гиппарета и как могла утешала девушку. Она гладила ее и шептала что-то успокаивающее. Неожиданно она сильно сжала плечо подруги. Пандора оторвала голову от подушки и подняла на Гиппарету заплаканные глаза.

– Помнишь, что сказала тебе Лисимаха? – испуганно прошептала Гиппарета.

Пандора замерла. Ее лицо стало похоже на застывшую маску. Тонкие пальцы крепко схватили ладонь подруги.

– Да, – прошептала Пандора. – Богиня сказала: «Судьба собьет тебя с ног».

Девушки испуганно переглянулись и застыли, оглушенные страшной догадкой. Надолго воцарилась тишина.

Наконец, Пандора, глядя куда-то в пустоту, чуть слышно сказала:

– Ты помнишь наши Аррефории?

– Конечно. Разве такое можно забыть?

– Я никогда не рассказывала тебе… Даже почти забыла об этом… Вернее, очень хотела забыть…

– Всемогущие боги! О чем ты?

– Когда мы спускались в святилище… Я… оступилась и упала…

Гиппарета вздрогнула и с ужасом посмотрела на подругу.

– Я удержала священный сосуд в руках, но крышка… соскользнула… Я сразу зажмурилась, нащупала ее и закрыла сосуд. Но…

– Ты видела, что было внутри?

Пандора зажмурилась и с отчаянием кивнула.

– Что? – невольно вырвалось у Гиппареты. Но тут же она опомнилась. – Нет! Не говори! Я не хочу этого знать! Не хочу!!! Это ведь… святотатство! – она вскочила, не в силах сдерживать себя.

– Но ведь это вышло случайно…

– Случайно? Ты же понимаешь, такие вещи не могут быть случайностью! – Гиппарета смотрела на подругу широко распахнутыми глазами. – Ты говорила об этом Лисимахе или еще кому-то? Совершала обряд очищения?

– Нет. Мы же были детьми… Я так испугалась, что решила никому не говорить. Не знаю, возможно ли вообще очиститься от подобного… Знаешь, иногда мне кажется, что это был лишь кошмарный сон…

­– Может, все дело именно в этом?

– В чем?

– В том, что ты почти забыла. А такое нельзя забывать! Что, если боги напоминают тебе об этом?

Пандора вздрогнула и закрыла лицо руками.

Глава 11

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Ева

Мне пока нравится, хорошая фантазия, очень приличное изложение, без лишних изысков. Обычно такие сюжеты подаются довольно нудно, с массой ненужных деталей и претензией на энциклопедичность, как у Ефремова, Стругацких или Умберто Эко, что у современного человека вызывает раздражение, кончающееся пролистыванием. Здесь пока весь исторический антураж и реквизит к месту и не мозолит глаза. В общем, меня не скучно развлекают, не сжирая моего времени. Будет жалко, если автор сдуется и не сможет завершить сие предприятие. Впрочем, это тоже будет интересно.

Ael

Я чувствую интригу,но пока не поняла в чем именно она. Скорее бы продолжение 😁👍

Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика