AlexKimen.ru
Глава 16
Глава 16

Глава 16

Часть II

Глава 16

1

– Господин Алексиус! Уже утро.

Сквозь сон Леша слышал настойчивый шепот служанки и чувствовал, как она осторожно касается его руки. Но сил проснуться, разлепить веки, а уж тем более встать – совершенно не было. Он цеплялся за обрывки какого-то теплого, сладостного забытья, но воспоминания о сне стремительно ускользали.

Что же случилось? Почему его так настойчиво пытаются поднять в такую рань? Ах, да. Он же сам велел вчера разбудить его на рассвете. Сегодня будет долгий тяжелый день. Леша резко сел на ложе и принялся растирать глаза ладонями, прогоняя дремоту.

– Доброе утро, Эфимия.

– Хвала богам за новый день.

– Да-да, конечно… Хвала Зевсу… – Леша опустил ноги на теплую овечью шкуру и с хрустом потянулся.

– Завтрак готов, господин.

– Хорошо.

–  Приказать подготовить лошадей?

– Нет, чуть позже.

Леша поднялся, накинул протянутый служанкой хитон и, шлепая босыми ногами по холодному мозаичному полу, подошел к своему столу. Его взгляд привычно скользнул на угольно-черный кусок стены рядом. В правом верхнем углу мелом был начерчен его график на месяц. Он помнил, что на ближайшие несколько дней у него запланирована поездка в Пеллу – главный город Македонии, где находилась резиденция царя. Не хотелось уезжать и оставлять все без надзора, но очень не хватало рабочих. Кроме того, нужно было заключить договор о поставках ко двору Пердикки и встретиться с важными людьми. Жалко, что Теодора нет рядом. Но он сейчас занят налаживанием поставок в Галикарнас. Леша вздохнул. Перед отъездом нужно сделать что-то еще… Что там?.. Ага. Контрольный осмотр первой запруды и встреча с управляющим. Но сначала завтрак.

2

Наскоро перекусив, Леша хлебнул бледно-зеленой травяной настойки, источающей терпкий горьковатый аромат, и поморщился. Нет. Нужно срочно отправлять кого-нибудь в Индию за нормальным чаем. А еще лучше за кофе. Он сладостно зажмурился. Кофе стал для него каким-то наваждением. Идеей фикс, неизменно преследующей его после каждого завтрака. Особенно в те дни, когда приходилось рано вставать. Почему-то казалось, что кофе волшебным образом решит все затруднения. Даст сил дописать наконец «Природу вещей», которую он уже пару месяцев мусолил по вечерам. Но рукопись «Природы» продвигалась черепашьим шагом, и не было видно ей конца. Чашка ароматного эспрессо точно решила бы эту проблему. Где же кофе выращивали?.. В Бразилии? Или все же в Азии? Кажется, была какая-то арабика… Эх, выпить бы чашечку кофе – сразу бы все и вспомнилось.

Леша сердито тряхнул головой. Все это, конечно, фантазии. Нет времени и ресурсов даже на организацию экспедиции к Танаису, на берегах которого спрятано гораздо более ценное сокровище.

Он вышел во двор и посмотрел на небо, затянутое белесо-серыми облаками. Не похоже, что будет дождь, но и не жарко. Леша накинул на плечи плотный серый гиматий и направился к калитке.

– Господин, – окликнула его служанка, – так когда лошадей готовить?

Леша еще раз глянул на небо, потом на жидкую тень, отбрасываемую высоким гномоном солнечных часов в центре двора.

– Думаю, за час обернусь. В дорогу все собрала?

– Да, господин.

– Спасибо, – и Алексей вышел за калитку.

Тропинка вела вверх, и вскоре перед Лешей открылся вид на лежащий у подножия холма городишко Дион. Затем его взгляд скользнул дальше. Пробежал несколько стадий желтеющих полей, пополз вверх по склону и остановился на покрытой красной черепицей крыше поместья. Его поместья! Леша замер, обводя взором многочисленные свежевыбеленные постройки. Трудно поверить, сколько всего сделано за прошедшие месяцы. Год назад с небольшим, когда Теодор привел его сюда, здесь стоял лишь старый обшарпанный дом с просевшей крышей и полусгнившей оградой. Этот дом принадлежал Теодору, как и земля вокруг, но тот ничем не пользовался. Теодору нравилось другое – торговать, путешествовать, посещать разные города.

Алексей остро вспомнил ту смесь страха и восторга от открывшихся перед ним перспектив, когда он впервые оглядывал этот диковатый лесистый край с возвышающейся на горизонте белоснежной вершиной Олимпа. Что тут можно было делать? Чем заняться? Этот край был богат лесами, которые охотно закупали и в Аттике, и на Пелопоннесе. Но торговать лесом, по Лешиному мнению, было невыгодно. Бревна занимали много места на корабле. Добавочная стоимость была довольно низкой, а конкуренция – высокой.  Сначала Алексею показалось, что стоит заняться древесным углем. Он помнил, что кузнецы в Афинах его охотно скупали. Но Теодор забраковал эту идею. Огромный расход леса, потребность в большом числе рабочих рук и тоже высокая конкуренция.

Конечно, просто возить бревна было совсем не рационально. Чаще бревна распиливали на доски и уже их везли на продажу. Обнаружив, что через обширное поместье Теодора протекает небольшая, но быстрая речушка, спускающаяся с гор, Леша предложил сделать запруду и поставить водяную мельницу, чтобы использовать силу воды для распилки бревен. Эта идея вызвала у Теодора большой интерес, и он с энтузиазмом занялся ее реализацией.

Небольшую запруду с мельницей удалось поставить за пару месяцев. Еще месяц ушел на эксперименты. Сначала Леше показалось, что проще всего сделать циркулярную пилу. Однако никак не удавалось достичь нужной скорости вращения. Диск часто клинило, а его размер не позволял пилить толстые бревна. Оказалось, что гораздо проще и эффективнее использовать рамки с закрепленными внутри обычными ручными пилами – бревно сразу распиливалось на несколько ровных и аккуратных досок, и при таком подходе не требовалась высокая скорость. Теодор был очень доволен.

Вскоре Леша обратил внимание на большое количество опилок и понял: вот где золотое дно! Как раз в это время он решил начать записывать свои знания. Цена на египетский папирус – основной материал для письма – была чрезвычайно высокой. Дифтера, выделываемая из шкур животных, стоила еще дороже. Когда Алексей был в Афинах, он не сталкивался с этой проблемой. Закупкой папируса занимался лично Тофон, и Леша не знал его настоящую цену. Но здесь, в дикой Македонии, в принципе тяжело было найти подходящий материал для письма.

Бумага. Эта идея захватила Лешу на несколько следующих месяцев. Перед переброской у Алексея было немного времени на подготовку, и он потратил его на изучение базовых технологий. Производство бумаги было в их числе. Так что в общих чертах Леша довольно хорошо представлял себе весь процесс. Но все равно потребовалось множество экспериментов с измельчением опилок, их варкой, подготовкой клея, поиском мела и каких-нибудь волокнистых добавок. Все это отняло много времени и сил. Теодор не очень понимал Лешину задумку, но, впечатленный лесопилкой, доверился ему.

Конечный результат превзошел все ожидания. Бумага получилось светлой, мягкой и достаточно прочной. Конечно, себестоимость бумаги ручной работы была достаточно высока. Но, даже продавая бумагу в два раза дешевле египетского папируса, удавалось многократно окупать затраты. Единственной проблемой был сбыт. Из Македонии, лежащей на отшибе Эллады, было очень неудобно налаживать поставки. Поэтому, как только закончились зимние шторма, Теодор загрузил трюм своего круглобокого корабля бумагой и отправился создавать новую торговую империю. Он уже совершил несколько успешных рейсов по городам Аттики и Пелопоннеса и решил, пока не наступила зима, попытать счастья еще и в Азии. Задача Алексея была в том, чтобы непрерывно наращивать производство, дабы удовлетворить огромный спрос. Для этого требовались рабочие руки.

Все эти мысли роились в Лешиной голове, пока он обходил свои владения. Алексей еще раз проверил запасы сырья. Дал указание управляющему подготовить жилье для новых работников. И тщательно проинспектировал каскад запруд водяных мельниц. Все было в порядке.

Через час, простившись с ключницей, Леша, в сопровождении своего слуги Хиона, выехал в сторону Пеллы. Впереди ждал долгий путь.

3

– Господин! Клянусь Громовержцем, нужно что-то делать с афинянкой!

– Так ничего и не съела?

– Ни к чему не притронулась! Я уж и упрашивала ее, и силой пыталась…

– И что?

– Да как ее заставить, если она совсем обессилела? Чуть стукнешь – упадет и не очухается… Худая, бледная, щеки впалые – еле дышит. Прежде надо было заставлять! Да кто ж знал. Не хотелось ей шкуру портить.

– Может, ее в храм Афродиты пристроить? Там ее уму-разуму быстро научат.

– Эх, господин… Это надо было раньше, когда мы в Фессалии были. Но там бы мы афинянку не продали… Да вы и сами говорили, что в Македонии знатных девушек из Аттики любят и хорошую цену дадут.

– Ну а что лекарь говорит?

– А что лекарь? Взял пять оболов и сказал, что кормить лучше надо! Будто я и сама этого не понимаю! Она ж сама себя уморить хочет! А что с этим поделаешь? Если силой кормить – удавится или на нож прыгнет. Знаю я этих благородных недотрог из Аттики! Начитаются ихних Софоклов с Евперидами!

– Еврипидами.

– Ага, с ними, с окаянными. И воображают о себе невесть что.

– А если ты все знаешь, чего же раньше молчала!

– Ну… Тут раз на раз не приходится…

– Может, ее продать кому-нибудь?

– Да кто ее купит-то? В таком виде? На нее только глянешь – сразу ясно, что никакого проку не выйдет. Только на лекаря потратишься. Тут уж совсем дурака нужно найти или добряка.

– Хм… А знаешь, у меня есть один на примете. Как раз заходил утром. Выбрал четырех рабов и почти не торговался. Собирался еще вечером заглянуть. Простофиля…

– Ааа… Как же, помню! Все причитал, что мы слуг плохо содержим. Болван!

– Конечно, за хорошие деньги ее теперь не продать, но хотя бы пару мин выручить можно… Надо только выдумать для него какую-нибудь историю пожалостливее…

4

Поборов брезгливое отвращение, Алексей постучал в дверь дома работорговца. За его спиной топтался царский поверенный, которого Леша пригласил заверить купчую на рабов. Он не доверял местным торгашам. Особенно этому работорговцу. Но других вариантов, к сожалению, не было. В Македонии было тяжело купить толковых рабов, впрочем, как и бестолковых. Местный социальный уклад больше напоминал феодализм: обширные поместья знатных родов и крестьянские семьи, возделывающие поля своими силами. Рабы здесь, конечно, тоже встречались, но они, скорее, были частью семьи, и продавали их редко. Единственным местом, где можно было найти слуг, оставалась Пелла, куда свозили захваченных пленников, купленных по дешевке у вечно грызущихся греческих полисов.  Судя по свежим новостям, началась новая война – между Делосским союзом под началом Афин и пелопонесцами со Спартой во главе. Спарта с Коринфом уже вторглись в Аттику и осадили Афины. Так что недостатка в рабах не ожидалось.

– Добрый вечер, господин! Присаживайтесь. Вина?

– Нет, спасибо. У нас мало времени, – Леша обернулся на царского представителя, и тот недоуменно качнул головой. Он-то был не против выпить.

– Вот, господа, купчая. Проверьте, здесь все написано. И приметы каждого перечислены: у этолийца – шрам на щеке справа; у скифа – нет мизинца на левой руке; у платейца…

– Да, да. Конечно… – Леша махнул рукой, прерывая этот словесный поток. – Господин поверенный сейчас всё засвидетельствует. Нет мизинца у скифа – верно…

– Кстати, про этого скифа… Ты позволишь, господин?

– Позволю что?

– Рассказать кое-что важное.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– Нет-нет! Ничего такого. Просто этот скиф совершенно не говорит по-эллински…

– Ну да. Надеюсь, это ему не помешает в работе.

– Так вот. Я не сказал об этом утром, но думаю, что негоже умалчивать…

– О чем?

– У этого скифа есть… эээ… сестра…

– Сестра? Почему ты раньше молчал?

– Я знал, что тебе, господин, не нужна женщина. Кроме того, она больна… Я хотел вылечить ее. Моя служанка о ней очень заботится… Но скиф, когда узнал, что им суждено расстаться, так огорчился… Прямо сердце разрывалось! А уж как расстроилась девушка…

Леша невольно поморщился и недоверчиво посмотрел на работорговца. Перевел взгляд на скифа, сидящего в углу.

– Что-то он не выглядит сильно расстроенным.

– Суровый северный варвар. Железный человек… Что и говорить. Но видел бы ты его сестру… Боюсь, она умрет от тоски и горя!

– То есть ты мне хочешь всучить еще и больную рабыню?

– Нет, что ты, господин! Я просто не хочу разлучать брата с сестрой!

Алексей чувствовал, что тут какой-то подвох.

Он повернулся к скифу:

– У тебя есть сестра? – спросил его по-гречески.

Скиф лишь безразлично посмотрел ему в глаза и пожал плечами.

– И сколько ты хочешь за эту женщину?

Работорговец сделал вид, что что-то сосредоточенно подсчитывает в уме.

– Три мины, – наконец заявил он и замер от собственной наглости.

Леша понимал, что не стоит верить работорговцу на слово. Что нужно торговаться и что женщина, скорее всего, умрет. Но ему стало так противно и мерзко… Хотелось как можно быстрее убраться из этого дома. Кроме того, был шанс, что добрая ключница Эфимия выходит эту женщину. А лишняя служанка на кухне не помешает.

– Я пришлю лекаря. Если он скажет, что женщина переживет дорогу, то я заплачу за нее… две мины.

– Не хотите ли взглянуть на рабыню? – неуверенно спросил торговец.

– Нет, не хочу.

– Хорошо, господин Алексиус. Две мины. Я согласен.

– Завтра мой слуга заберет рабов и эту женщину, если лекарь позволит.

– Конечно, господин!

Когда гости ушли, работорговец радостно вскочил:

– Так! Сделайте куриный бульон и напоите рабыню! Если не будет пить – вливайте силой! Я хочу, чтобы завтра она была свежа, как молодая лань! А потом пусть хоть с обрыва прыгает, дура благородная!

5

Уже перевалило далеко за полдень, когда в доме работорговца появился лекарь. Он быстро осмотрел рабов мужчин и одобрительно кивнул Хиону:

– Здесь все в порядке.

Потом повернулся к работорговцу:

– Ну что же. Давайте посмотрим рабыню!

Тот нервно потер ладони и заискивающе улыбнулся:

– Эээ… Уважаемые… Может, вина и чем-нибудь перекусить? Мне сегодня мясной пирог на обед испекли – пальчики оближешь!

Лекарь с Хионом переглянулись.

– Вина всегда можно выпить, но сначала нужно осмотреть женщину.

– Да-да! Разумеется. Прошу вас… – работорговец распахнул дверь на женскую половину дома.

Когда Хион увидел девушку, его захлестнула волна какой-то невыразимой тоски, которой была полна темная маленькая каморка, где лежала рабыня. Та даже не взглянула в их сторону. Хиона поразила ее острая беззащитная красота, которую еще можно было разглядеть под маской пронзительной опустошенности.

Казалось, лекарь испытывал схожие чувства.

Он как-то неловко огляделся по сторонам:

– Так чем эта девушка больна?

Работорговец скривился и через силу выдавил:

– Да вот… Лежит так, и все.

– Давно?

Работорговец замялся:

– Ну… Трудно сказать…

Лекарь сел рядом с топчаном из старых, плохо обструганных досок и тронул рабыню за руку:

– Ты меня слышишь?

Девушка устало посмотрела на него и кивнула.

– У тебя что-нибудь болит?

Она мотнула головой.

Лекарь коснулся ее лба.

– Жара нет… Как тебя зовут?

Девушка словно не услышала вопрос и снова устремила взор в потолок.

Лекарь озадаченно почесал затылок.

– Нужно вывести ее на свет. Тут очень темно, – он вопросительно посмотрел на работорговца. – Она может ходить?

Тот недоуменно пожал плечами.

– Ты можешь встать? – спросил лекарь у рабыни.

Она закрыла глаза, сжала ладонь в кулак и снова разжала. Затем открыла глаза и взглянула на лекаря:

– Да.

– Хорошо. Давай выйдем во двор!

Девушка медленно села на топчане, придерживаясь рукой за стену. Она замерла на несколько мгновений, словно прислушиваясь к своим ощущениям, а затем плавно поднялась. Ее качнуло, и лекарь тут же подхватил ее за локоть.

– Все в порядке?

– Да.

– Что-нибудь беспокоит?

– Нет.

Лекарь понимающе кивнул:

– Закружилась голова?

Повисла пауза.

Наконец девушка, словно через силу, выдавила:

– Да.

– Хорошо. Пойдемте во двор.

6

Этот день был поворотным в ее судьбе. Несмотря на апатию и окутавший ее разум туман, каким-то уголком сознания она понимала всю важность этого момента. Сейчас решалась ее судьба. Боги сыграли с ней отличную шутку. У нее нет больше никакой надежды. Скоро ее введут в дом нового господина. Она так надеялась, что сможет просто уснуть и больше никогда не проснуться! Но боги не позволили ей тихо угаснуть. Они требовали сделать выбор.

Девушка запрокинула голову, подставила лицо дуновению летнего ветра. Она уже и забыла, как ласково солнечные лучи могут согревать прикосновениями… О, всемогущие боги! Явите свою волю! Что же делать? Найти в себе силы и сделать шаг к последнему освобождению или принять участь рабыни? Неужели столько лет она напрасно верила в пророчество, данное еще до ее рождения?

Легкая тень коснулась ее век. Солнце начало медленно угасать. Раздались удивленные возгласы. Она открыла глаза, и волна пронзительного страха разорвала мутную пелену, сковывающую ее разум. С солнцем творилось что-то невероятное. Оно тускнело с каждым мгновением. Вот на нем появилась выщербина… О, лучезарный Гелиос! Девушка прижала руки к груди. Стук сердца отдавался в висках. Темнело прямо на глазах. И вот еще более немыслимое. Звезды! Откуда они днем?

Над домом повисла тишина. Все стояли безмолвно, задрав голову. На миг ей показалось, что темнота пришла навсегда. Но вот тень начала отступать. Все затаили дыхание. Темная выщербина на солнце начала таять. И наконец яркий солнечный свет затмил звезды и залил небосвод.

– Благодарение богам!

Общий вздох облегчения прокатился по двору. Со всех сторон послышались благодарственные молитвы. Все стало как прежде.

Завязался оживленный разговор. Лекарь что-то рассказывал Хиону. Но все слова пролетали мимо ушей девушки. Внезапное прозрение поглотило ее мысли. Это был знак богов! Именно то, о чем она так страстно молила! Но что он мог означать? Что может предвещать потухшее солнце? Ничего хорошего… Или это обещание того, что рано или поздно тьма рассеется? Ее щеки запылали от какого-то томительного предчувствия.

Острый спазм неожиданной болью пронзил ее живот. Только что она не ощущала ни голода, ни жажды, ни тоски. И вдруг в какой-то неуловимый миг все эти уже почти забытые чувства нахлынули не нее, словно с них спала обволакивающая пелена. Она прижала руки к животу, зажмурилась и прикусила губу.

Наконец мужчины обратили на нее внимание.

Лекарь одобрительно улыбнулся:

– О! Я вижу румянец, это хороший признак… Но что с тобой?

– Живот…

Лекарь внимательно посмотрел на нее и повернулся к Хиону:

– Вы когда уезжать собираетесь?

– Завтра.

– Завтра не стоит. Я возьму девушку к себе. Посмотрю за ней пару дней. Надеюсь, ей станет лучше…

Рабыня оглядывалась по сторонам, словно впервые оказалась в этом месте. Апатия пропала, но теперь ее сковывал страх, а еще ей очень хотелось есть.

Глава 17

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Ева

Да, я поняла, что речь о настойке, но я о другом. Герою не нравится настойка, и он думает, что надо отправить кого-нибудь в Индию за чаем. Но чая тогда в Индии не было, он был тогда только в Китае, вот я о чем.

Ева

Привет, я, конечно, не хочу быть занудой, но здесь слишком заметная ошибка и на нее сразу налипнут настоящие зануды. Чай в те времена производили только в Китае. В Индии чай придумали выращивать англичане, чтобы сократить путь его доставки в Европу.

Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика