AlexKimen.ru
Глава 17
Глава 17

Глава 17

Хион старался четко следовать предписаниям врача, и девушка быстро шла на поправку. Даже утомительная дорога не повлияла на ее самочувствие. Она набиралась сил и хорошела с каждым днем.

 

 Признаться, Хион неохотно оставил своего господина в Пелле одного. Но у Алексиуса было еще несколько важных встреч, а Хиону нужно было как можно быстрее отвезти купленных рабов в поместье. Забота о девушке поглотила все его внимание, и дорога пролетела незаметно.

 

При виде рабыни ключница Эфимия охнула и вопросительно посмотрела на Хиона. Но тот лишь развел руками. Девушка замерла с деланым равнодушием, стараясь скрыть бьющий ее озноб.

– Как тебя зовут, дитя? – в голосе Эфимии послышалась жалость.

– Господин еще не дал мне имя, – тихо произнесла девушка.

– Как тебя звали раньше?

– Больше нет меня прежней.

Хион с Эфимией переглянулись.

– Ну что ж… Устрой девушку. Господин, скорее всего, приедет через два дня… – Хион внимательно посмотрел на рабыню. – Надеюсь, вы подготовитесь к достойной встрече?

Эфимия кивнула:

– Не переживай. Мы не разочаруем нашего господина. Не так ли, дорогуша?

Девушка опустила голову и закрыла глаза.

– Хорошо. Я отведу новых работников в мастерские и все покажу им.

– Разумеется… – Эфимия задумалась. – Хозяин давал особые указания, насчет… нашей гостьи?

– Нет, – коротко ответил Хион и вышел со двора.

– Идем, милочка, я покажу тебе дом.

 

На протяжении всего пути из Пеллы в Дион рабыня думала о знаке, явленном ей богами. Какие знамения обычно посылают боги в ответ на молитвы? Орла или хотя бы ласточку в небе. Облака, принимающие зловещий вид. Кружащийся лист или ветку, сорванную ветром и упавшую под ноги… Все эти приметы десятки, а то и сотни раз помогали девушке понять волю богов. Но погасшее солнце… Это был судьбоносный знак! Такие знамения даются царям, городам и народам. Что же значит такое знамение для нее? Может, именно в этом доме она найдет ответ?

Когда-то госпожа, сегодня – рабыня, она много раз бывала в похожих домах. У ее отца тоже было загородное именье в Оропе. При этом воспоминании сердце девушки тяжко заныло. Именно там на них неожиданно напали фиванцы. Она зажмурилась и помотала головой. Не хочется об этом вспоминать!

– Милочка, что с тобой?

– Все хорошо…

Девушка открыла глаза и огляделась. Обычный двор, окруженный со всех сторон двухэтажными постройками. Разве что немного больше тех дворов, к которым она привыкла в Афинах.

Сначала девушка решила поклониться домашнему божеству, но сколько ни вертела головой, не нашла во дворе ни алтаря, ни статуэтки, ни гермы.  Вместо должного для порядочного дома места для жертвоприношений в центре двора торчала какая-то деревянная палка с большой дырой на самой верхушке. Палка отбрасывала причудливую тень с ярким пятном на конце. На всякий случай девушка почтительно поклонилась палке и, коснувшись ее рукой, прошептала короткое благодарение Гермесу. По лицу ключницы скользнула недоуменная улыбка. Рабыня поняла, что сделала что-то не то, и отошла.

– Пойдем, дорогуша. Вот здесь у нас кухня, а там – кладовая. Ты отдохни, приведи себя в порядок. А я обед состряпаю. Исхудала ты совсем. Что же, этот жадный Хион тебя по дороге не кормил совсем?

– Нет, госпожа. Он обо мне очень заботился.

– Ну и славно. Он-то хороший слуга. Конечно, он о тебе заботился… – ключница оценивающим взглядом посмотрела на девушку. – Где же тебя поселить… В комнатах для прислуги? Тебе там будет не очень… Хм… Значит, господин тебя купил… Неудивительно… Уже год, почитай, один одинешенек…

Сердце рабыни кольнуло какой-то внезапной тоской. Она потупилась и покраснела.

Ключница взяла девушку за руку и увлекла вглубь дома. Быстрым шагом они прошли по небольшому коридору и вышли во второй дворик – перистиль. Этот дворик прятался под высокой черепичной крышей, подпираемой рядом колонн, лишь посередине оставалось прямоугольное отверстие для света и свежего воздуха. В центре двора был водосборник, украшенный голубой мозаикой. Чуть поодаль возвышался большой красивый деревянный стол, окруженный шестью клисмосами с гнутыми ножками. Вдоль стен стояли высокие кушетки, накрытые теплыми пышными покрывалами. Алтаря в этом дворе тоже не было.

– Здесь господин кушает и гостей принимает, – коротко пояснила ключница.

Девушка осмотрелась. Этот двор чем-то походил на андрон в отцовском доме, но был просторней и уютней. Здесь было очень красиво и спокойно. Трудно было поверить, что в этом доме ее ждут лишь одиночество и боль. Но она знала, что иной судьбы у рабыни быть не может.

– Вот, дорогуша, – Эфимия подвела девушку к дверям в дальнем конце дворика, – здесь – спальня хозяина, а здесь, по соседству, – для гостей. Там господин Теодор останавливается, когда к нам приезжает… Как раз тебе хорошо будет. И в порядок себя приведешь, и переоденешься. Я тебе одёжу принесу.

Дверь была высокая, тяжелая и прочная. Когда она с протяжным скрипом приоткрылась, рабыне почудилось, будто сказочное чудовище распахнуло свою зловещую пасть.

– Ну, смелее! Проходи, не бойся!

Рабыня протиснулась в полуоткрытую дверь и замерла, не сдержав удивленного возгласа. Она ожидала увидеть обычную тесную темную спаленку, как и все виденные ею прежде. Но эта комната была ни на что не похожа. Просторная, светлая, с высоким потолком, с большим ложем у стены и длинным столом напротив. Вдоль стен тянулись широкие беленые доски, заваленные свитками и уставленные всякой всячиной. Здесь были статуэтки, деревянные игрушки, детали доспехов и множество небольших искусно расписанных кратеров, киликов, скифосов и других сосудов. Девушка узнала несколько работ, сделанных в мастерской отца, и ее сердце тоскливо сжалось от пронзившей его острой боли. Но все же тоска не смогла поглотить все ее чувства. Самым поразительным в комнате был свет. Свет, льющийся через огромное окно.

Ключница улыбнулась, заметив, какое впечатление комната произвела на девушку, и увлекла ее к окну. Оно было закрыто какими-то полупрозрачными пластинами, но сквозь них в комнату проникали солнечные лучи. Пластины были вставлены в деревянные рамки. Девушка не удержалась и осторожно коснулась пластины пальцем. Странно, пластина холодная и твердая. Приглядевшись, девушка заметила, что пластины отличаются друг от друга по цвету. Большинство были молочно-белыми или серовато-бледными, но несколько пластин, на уровне глаз, казались почти прозрачными, и через них можно было рассмотреть кусочек голубого неба. Ключница толкнула деревянную рамку, и оказалось, что гигантское окно можно открыть, словно дверь. Оно распахнулось, и девушка ахнула. За окном оказался балкон, огороженный толстыми полированными деревянными перилами. С балкона виднелись луга, сбегающие к едва заметной полосе моря.

– Как красиво… – прошептала рабыня.

Старая ключница довольно поддакнула.

Оглядевшись, девушка заметила, что на балкон ведет еще одна дверь с окном.

— Это комната господина, – пояснила Эфимия. – У него точно такая же спальня. Очень удобно, не правда ли?

– Да, госпожа…

– Пойдем! Это еще не все… – старая ключница хвасталась чудесами этого странного дома, словно ребенок, показывающий гостям любимые игрушки.

Они вернулись в спальню, и Эфимия подвела девушку к незаметной двери.

За дверью оказалось какое-то странное помещение – небольшое, но все же достаточно просторное. Девушка отметила про себя, что именно такого размера и должна быть спальня в доме. Здесь не было обычного сумрака, царящего в спальнях. Комната купалась в лучах солнечного света, бьющего из окна – не настолько большого, как в спальне, но этого хватало с лихвой. Комната была тщательно побелена, так что от яркого света слепило глаза.

Ключница улыбнулась:

– Поверь, дорогуша, это самое лучшее место во всем доме. Вскоре ты не сможешь представить, как жила без всего этого…

– Без чего?

– Гляди!

Эфимия указала на большую мраморую чашу, способную вместить даже человека. Внутри темнело небольшое отверстие. Из стены рядом торчали две трубки из какого-то красноватого металла. Из одной – чередой тонких прозрачных бусин капала вода. На конце другой – медленно набухали капли, изредка срываясь вниз. По дну лохани к отверстию тянулась грязно-желтая полоска.

Ключница поморщилась:

– Эх, никак не получается, чтобы совсем не текло… Я тебе тряпочку дам и песочек. Ты эту желтизну сотри. Тогда совсем красиво будет.

– Конечно, госпожа. Но что это?

Эфимия добродушно усмехнулась:

– Ты не поняла? Это в-а-н-н-а, – она назидательно покачала пальцем. – Ванна – чтобы мыться. Вот, смотри! – ключница схватилась за растущую из трубы перекладину и повернула ее. Из трубы шумным потоком полилась вода. – Попробуй!

Девушка осторожно коснулась струи.

– Теплая… – удивленно прошептала она.

– Хозяин на крыше большие сосуды поставил. В них солнце воду греет. Летом очень хорошо, но зимой приходится под ними огонь разводить. Вот здесь – холодная вода, ее пускай, если очень горячо, – Эфимия показала на другую трубу. – А это затычка. Закрой дыру и можешь залезать в ванну – помойся после дороги.

Девушка взяла тяжелую свинцовую пробку и вопросительно посмотрела на ключницу.

– Вот сюда, сюда втыкай!

Ванна начала стремительно наполняться.

– Ну давай, умывайся. Вон там, на полочке, полотенце найдешь. А я к тебе позже Лину пришлю. Она одёжу чистую принесет и поможет тебе привести себя в порядок. Лина когда-то у наложницы царя служила! Она все об этом знает!

– Привести себя в порядок? – рассеянно переспросила девушка.

– Да! Будешь выглядеть как… царевна!

Девушка с тревогой заглянула ключнице в глаза, и та наконец замолчала.

Рабыня огляделась:

– А это что? – она указала на странный предмет из обожженной глины, который был закрыт деревянной крышкой и напоминал то ли стул, то ли сундук, то ли половину амфоры.

Эфимия охотно объяснила его назначение, и девушка слегка покраснела.

– Ты не гляди, что он неказист. Очень удобно! Да ты попробуй. Попробуй!

– Спасибо… Попозже…

– Ну как знаешь. Ага, самое главное забыла!

Эфимия взяла с полочки у изголовья ванны небольшой сосуд и открыла его. Девушка опасливо заглянула внутрь. Сосуд был наполнен густой маслянистой жидкостью с приятным запахом.

– Это м-ы-л-о, – четко проговаривая каждый звук, сказала ключница. – Мыло с розовым маслом. Ты им намажься и, вот, мочалом разотри. Всю грязь убирает, лучше любого скребка.

– Спасибо.

– А вот это… – Эфимия протянула другой сосуд, – полоскать рот. Набери, погоняй во рту и выплюни! Главное – не глотай, живот заболит. Еще есть щетка для зубов… Лина принесет вместе с гребнем.

Рабыня растерянно открыла крышку и понюхала содержимое сосуда. Пахло какой-то пряной освежающей настойкой. Девушка осторожно закрыла крышку и поставила сосуд обратно на полку.

– Ну, я пошла.

Ключница вышла из комнаты, и рабыня впервые за долгое время осталась одна. Она задумчиво посмотрела на наполняющуюся ванну. Затем осторожно приоткрыла дверь и выглянула в спальню. Точно – в комнате никого. Девушка прошла вдоль стен, изредка касаясь ладонью безделушек на полках. И наконец нашла то, что искала. Это был тяжелый короткий скифский нож из зеленоватого металла. Она взяла его с полки и тронула пальцем лезвие – тупое. Девушка разочарованно повертела нож в руках. Разрезать им что-то будет тяжело, но проткнуть можно… Рабыня взвесила нож на руке, перехватила за рукоять и пошла в ванную комнату.

Ванна уже почти до краев наполнилась теплой водой. Девушка осторожно повернула ручки на трубах, и вода перестала литься. Все-таки это удивительно. И очень удобно. Она положила нож на край ванны и погрузила пальцы в воду. Тепло и приятно. Рабыня поднялась и скинула с себя одежду. Влажная прохлада, царящая в комнате, приятно холодила тело. Девушка огляделась, ища, куда положить пеплос, и вдруг замерла. За выступом стены что-то блеснуло, на мгновение ослепив ее.

Девушка подошла ближе и ахнула. Оказалось, что самого главного в комнате она и не заметила. На стене в толстой деревянной раме висело… В первый момент она даже не могла подобрать слово, чтобы описать этот предмет. Безусловно, это было зеркало. Но какое! Огромное, почти вполовину человеческого роста. По нему бежали несколько трещин, но отражение… Отражение в зеркале было почти идеальным. У нее перехватило дыхание. Она коснулась зеркала рукой. На ощупь – как пластины на окне: твердое и холодное. Но… Такого она не видела никогда! Словно она сама стояла перед собой.

Девушка всмотрелась в свое отражение и почувствовала острый укол стыда. Грязные спутанные волосы, нездоровая бледность и худоба. Мешки под глазами… От ее красоты осталась лишь тень. Маска разочарования и брезгливости застыла на ее лице. Нет! Она не может предстать перед богами в таком виде! А как же мама? Что скажет она, когда встретит ее там? Что скажет Харон, переправляя ее через реку? Она повернулась к ванне и посмотрела на нож, лежащий на краю. Затем взяла его, завернула в грязную одежду и положила на полку.

Удивительно, но, когда она касалась воды рукой, та казалось теплой, но телу вода показалась обжигающе горячей. Девушка медленно погружалась в воду. Уровень воды стал подниматься. Мгновение – и вода полилась через край. Очень странно… На мгновение рабыня задумалась, от чего зависит количество выплеснувшейся воды. Но ей было слишком горячо и слишком неудобно думать об этом в полусидячем положении. Девушка открыла пробку, и уровень воды в ванне стал быстро опускаться. Вот так. Достаточно. Она удобно устроилась и вытянула ноги. Действительно, очень хорошо. Надо еще попробовать эту штуку с розовым маслом…

 

2

 

– Душечка, сегодня к вечеру мы ждем господина.

– Да.

– Будь добра, приберись у него в комнате.

– Хорошо.

– Вот и славно, – улыбнулась Эфимия, но тут же спохватилась. – Главное, ничего не трогай у него на столе! Он страсть как этого не любит!

– Конечно.

Девушка неуверенно подошла к двери. Что там, в той комнате? Она ни за что не призналась бы в этом, но страх в ней боролся с любопытством.

Комната хозяина выглядела почти так же, как и спальня для гостей, куда ее поселили. Здесь было светло и просторно, только удивляли обилие вещей и какой-то странный уютный беспорядок. Особенно ее поразил стол. Он был гораздо больше, чем стол в ее спальне, и на нем были навалены свитки, таблички, дощечки и непонятные железки. Стена, у которой стоял стол, была выкрашена в черный цвет и исписана, изрисована странными буквами, значками, стрелками и рисунками. Девушка провела пальцем по стене. Светлая линия смазалась. Похоже, здесь рисовали чем-то мягким и белым. И точно: на столе она увидела глиняное блюдо с какими-то белыми камешками. Девушка взяла один из них – кончики пальцев тут же покрылись белой пылью. Она легонько коснулась камнем стены – на черном остался белый след. Девушка осторожно положила камешек на место и отряхнула пальцы.

Затем рабыня осмотрелась вокруг. Ей велели убрать комнату. Но что нужно сделать? Пол чистый. Явного беспорядка нет. Множество странных и любопытных предметов на полках… Как понять, на своем ли они месте? Разве что воздух немного застоялся… Девушка подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался теплый летний ветер. Она зажмурилась, подставляя ветру лицо, и глубоко вдохнула. «О, всемогущие боги! Благодарю вас за дарованную мне судьбу. Я с честью пройду все испытания и найду свой покой!»

Девушка вернулась в комнату. Здесь тоже было зеркало. Она привычно замерла в немом восторге. Это зеркало было еще лучше, чем в гостевой спальне. Большое. Гладкое. Ни одной трещины и скола. Уже который раз за последние дни она вгляделась в свое отражение. Коснулась тыльной стороной ладони щеки, затем осторожно провела пальцами по губам, поправила прядь волос. Красива ли она? Почему раньше она не ощущала своей красоты? Неужели из-за недостатка зеркал? Или это другое?

Запоздалое, опустошающее сожаление затопило ее мысли. Девушку пронзило острое чувство бессмысленности, бесполезности, никчемности ее красоты. Но одновременно она никак не могла избавиться от смутного волнующего ощущения ее силы и величия. Глупо было бы отрицать, что все почтение, все уважение к ней здесь – всего лишь следствие красоты ее тела. Она всего лишь красивая рабыня. Но у большинства нет даже этого. Думать об этом было страшно и неприятно. Она отвернулась.

Ее взгляд упал на непривычно огромную, аккуратно застеленную кровать, накрытую теплым пестрым покрывалом. На таких, наверное, спят персидские сатрапы в окружении наложниц. Лина рассказывала про это. Лицо девушки исказила гримаса отвращения, в груди что-то сжалось. Но она не в силах была отвести от кровати глаз.  Как завороженная, рабыня подошла к ней и коснулась покрывала.  Очень мягкая ткань. Девушка села на кровать. Пальцы судорожно вцепились в покрывало. Она зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с охватившим ее страхом.

Пальцы разжались, и она бессильно упала на спину. Глаза смотрели в белый потолок, покрытый тонкой сетью крошечных трещин. В углу подрагивала еле заметная паутинка. Рядом толстая муха, подняв зеленое брюшко, чистила задние лапки. Сколько раз она будет так же лежать здесь, безучастно глядя в потолок? Ее сердце пронзила боль, она закусила нижнюю губу. На языке появился солоноватый привкус крови. Нет! Никогда! Девушка быстро встала. От резкого движения на мгновение закружилась голова. Она аккуратно поправила смятое покрывало и, стараясь больше не смотреть на кровать, подошла к столу.

Рабыня вспомнила напутствие ключницы. Главное – ничего не трогать! Но руки сами тянулись к разбросанным на столе тяжелым кускам папируса. Или это не папирус? Странное ощущение. Папирус гораздо жестче и крепче. А этот материал мягкий, приятно шероховатый. Наверное, на нем удобно писать. Она пригляделась к написанному тексту, и ее брови удивленно поднялись. Какая необычная манера! Она впервые видела, чтобы слова в строке разделяли промежутками. А вот еще какие-то странные значки. Точки. Закорючки. Она прочла пару слов и прыснула. Всемогущие боги! Какая безграмотность! Семилетний малыш сделал бы меньше ошибок!

Она попыталась прочесть весь текст. Это удалось с огромным трудом. Некоторые слова приходилось угадывать, чтобы понять смысл прочитанного. Она недоверчиво покачала головой. И это писал человек, которым восхищаются все вокруг? Который создал множество этих замечательных вещей? Не может быть! Это просто смешно. Она поставила клисмос к столу и села, решительно придвинув к себе стопку записей. Как же тут писать? Ага. Вот заточенные перья. Видимо, пишут ими. А что в этих маленьких флаконах? Точно, чернила. Тут черные, а тут бурые. Пометки, сделанные этими чернилами, будут хорошо видны. Ну и отлично. Рабыня обмакнула перо в чернила и взяла верхний лист.

Глава 18

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
Уведомление о
Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика