AlexKimen.ru
Глава 24
Глава 24

Глава 24

1

Когда Леша проснулся, Пандора еще спала. Ну или делала вид, что спит, как вчера вечером. Несколько минут Леша с нежностью смотрел на девушку. Он был очень благодарен ей за вчерашний вечер. Нужно было торопиться. Теодор уедет после полудня, а им еще нужно сходить в мастерскую.

Они с Теодором позавтракали на скорую руку и стали собираться.

Прислуживавшая за столом Эфимия хлопотала рядом, покровительственно поглядывая на Алексея.

Он вспомнил, что хотел поблагодарить ее, и, улучив момент, когда Теодор пошел переодеться, отвел ключницу в сторонку:

– Спасибо, Эфимия. Вчерашний вечер прошел великолепно! Ты молодец, что догадалась пригласить музыкантов и украсить дом.

– Ох, господин… Что ты! Клянусь богами, это все госпожа Пандора!

– Пандора?

– Благодарение Зевсу! Уж как я за вас молилась… Я уж невесть что думала… Какая девушка! Строгая, внимательная. Нам в доме такая хозяйка нужна. Я-то уже стара…

– Подожди, подожди… Хочешь сказать, это она все организовала?

– Конечно, господин! Кто бы еще сумел так ладно все сделать? Ох, как она нас на кухне гоняла! Какая привередливая! Такой палец в рот не клади. Сразу видно благородство и хорошее воспитание. Почитание гостей и забота о репутации и благополучии дома…

– При чем тут репутация дома?

– Благословенная Гестия! Вы же с ней вместе принимали гостей, сидели с ними за столом! По всем законам и обычаям выходит, что она – хозяйка этого дома. Если бы что пошло не так, это была бы ее вина. Слава мудрой Афине, что в ней совесть проснулась! За все, что вы для нее сделали… Не посмела оскорбить гостей!

– Оскорбить гостей?

– А как же! Гестия не даст соврать! Посадить почетных гостей за один стол с простой служанкой было бы оскорблением богов домашнего очага, святотатством!

– То есть Пандора делала вид, что она хозяйка дома, чтобы не оскорбить гостей и богов?

Эфимия замялась. Видимо, она объясняла себе все произошедшее иначе:

– Надеюсь, она не делала вид, а просто стала… хозяйкой дома. Разве не так?

Леша тяжело вздохнул и ничего не ответил. По крайней мере, действия Пандоры хоть немного стали понятны. Он задумался… Значит, благополучие этого дома играет для Пандоры какое-то значение. Уже немало.

Он кивнул Эфимии:

– В любом случае большое спасибо тебе и всем слугам. Отметь, пожалуйста, добавить каждому в жалование по два обола и себе – пять.

– Благодарю, господин.

2

Пандора долго лежала, прислушиваясь к дворовой суете. Наконец, убедившись, что мужчины ушли, она встала и отправилась в ванную. Вскоре Лина зашла к ней и помогла причесаться и одеться. Пандора решила заглянуть на кухню и проследить, как готовится завтрак.

Когда Пандора вернулась во двор, Агариста уже сидела за столом. Завязался неторопливый разговор. Сейчас, в отсутствии мужчин, Агариста была гораздо словоохотливей, все время смеялась и шутила. В Афинах им не доводилось встречаться, и Пандора не знала, какой она была тогда. Но сейчас, глядя на кроткую солнечную улыбку Агаристы, трудно было поверить, что всего год назад она потеряла все: семью, родину, друзей. Агариста была счастлива и хотела делиться своим счастьем со всеми вокруг.

Но Пандору интересовало другое. Из вчерашнего разговора мужчин она поняла, что у Теодора нет вестей из Афин. Так что особой надежды узнать что-то про отца или друзей у нее не осталось. Однако не спросить про Афины было выше ее сил.

– Ты не скучаешь по Афинам? – осторожно, как бы невзначай, спросила Пандора.

Впервые за это утро Агариста перестала улыбаться и серьезно посмотрела ей в глаза:

– Скучаю ли я по Афинам? Городу, где меня приговорили к смерти? Где меня, словно куль овса, передали богатому мужу, который надо мной издевался? Городу, где семья отреклась от меня в один миг? Где никто не подавал мне руки? – она запнулась и поправилась: – Никто, кроме чужеродного раба и отвергнутого всеми бастарда?

Пандоре стало не по себе. Сначала ее охватило возмущение. Как можно не любить Афины? Как можно не скучать по лучшему городу на свете? Но, вслушиваясь в сухие, хлесткие, наполненные болью признания, она не могла не понять, что у Агаристы были основания так относиться к Афинам. Раньше Пандора имела только общее представление о том, что случилось с Агаристой. Роль Алексиуса в этом деле ей вообще была не понятна. И сейчас, когда она слушала историю Агаристы, ее сердце наполнялось состраданием и жалостью.

Пандора знала, что Агариста поступила плохо, даже преступно, изменив мужу, но сейчас она, кажется, начала ее понимать. Поступок Алексиуса тоже вызвал удивление. Все это не очень вязалось с его образом. Она слышала, что он разгадал какой-то секрет, который позволил оправдать Агаристу и избавить ее от казни, но полагала, что это была инициатива отца. Что он поручил это Алексиусу и щедро наградил его. Пандора с ужасом узнала, что ее отец был среди тех, кто требовал самого сурового наказания для преступницы, а Алексиус действовал по собственной инициативе, вопреки приказам. Выходит, нарушение священных уз брака, благословенного богами, не всегда преступление? А на преступление больше похож сам этот брак… И все это воля богов?..

Пандоре стало ужасно неловко, но какое-то болезненное любопытство заставило ее продолжить расспросы:

– Разве замужество может быть злом? Ведь его благословляют боги!

– Полизал был троюродным братом моего отца. Моему отцу принадлежал хороший участок на берегу Илисоса. Нашей семье не хотелось, чтобы участок попал в чужие руки. Отец всегда повторял, что такое добро должно оставаться у своих.

– А вы виделись с Полизалом до свадьбы?

– К счастью, нет. Иначе сошла бы с ума, понимая, что мне уготовано… Когда я его увидела впервые, мне захотелось… – Агариста замялась, подбирая слова. – Исчезнуть… Первые несколько месяцев после свадьбы мы с ним почти не разговаривали. Он приходил только ночью… К счастью, ночью темно… Знаешь, это непостижимо. Невозможно сравнивать ночь с любящим и любимым человеком и это… В такие моменты боги, честь и долг перестают что-то значить. Хотя… Ведь любовь – это тоже дар богов.

– Или проклятье… – сорвалось с языка Пандоры.

Она тут же закусила губу, кляня себя за необдуманные слова.

Агариста не обиделась, а задумчиво кивнула:

– Мне кажется, боги просто посылают нам любовь. А будет это дар или проклятие, люди выбирают сами.

Агариста замолчала, опустошенно глядя в пустоту. Наконец, она справилась с нахлынувшим волнением, и на лице ее снова появилась легкая улыбка.

Она повернулась к Пандоре:

– Знаешь, я рада за тебя. Теперь ты хотя бы поняла, что жизнь возможна не только в Афинах. Уверена, тебе здесь хорошо. Мне кажется, ты и Алексиус… – она не договорила, лукаво посмотрела на Пандору и продолжила: – В общем, я рада, что ты пропустила тот корабль.

Пандора недоуменно посмотрела на собеседницу.

– Какой… корабль? – спросила дрогнувшим голосом.

– Ну как же? Корабль в Афины. Когда ты попала сюда, Алексиус попросил Теодора найти для тебя попутное судно, чтобы ты могла вернуться домой.

Пандора застыла. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась. Но, кажется, Агариста ничего не заметила и продолжила:

– Сейчас очень тяжело найти судно, идущее из Македонии в Афины. Теодору удалось, но оказалось, что ты заболела. Он даже уговорил капитана отложить рейс, но ты несколько дней не приходила в себя.

– Почему же Алексиус ничего мне не сказал?

Агариста с изумлением взглянула на Пандору:

– Ты ничего не знала? Ох… – она запнулась и замолчала.

Пандора пыталась совладать с потоком нахлынувших мыслей и чувств, но ее била дрожь.

Агариста с сочувствием смотрела на нее:

– Извини, зря я это сказала… Наверно, Алексиус не хотел обнадеживать тебя… – она осеклась. – Ох, милая. На тебе лица нет! Всемогущие боги, простите меня!

Пандора с трудом сдерживала рыдания.

Агариста наклонилась к Пандоре и заговорщически прошептала:

– Я не хотела говорить, думала, это сделает Алексиус… Честно говоря, глядя на вас, я решила, что ты останешься и это вообще будет не нужно. Но раз так вышло…

Мысли Пандоры плыли, словно в тумане. Поэтому смысл слов Агаристы не сразу дошел до нее.

Агариста взяла ее за руку и повторила:

– Через пять дней!

Пандора помотала головой, разгоняя туман:

– Что? Что через пять дней?

– Будет еще один корабль. Скорее всего, последний до весны. Теодор уже договорился.

Пандора зажмурилась и стиснула ладони, чтобы унять дрожь в руках. Прикушенная губа наполнила рот солоноватым привкусом крови. Из крепко сжатых век неудержимо текли слезы.

Девушки долго сидели молча. Наконец, Пандора справилась с эмоциями. Нужно было что-то сказать, но ей было неловко даже взглянуть на Агаристу.

Она с трудом улыбнулась:

– Знаешь, Алексиус недавно придумал такую штуку… Для девушек совершенно незаменимая вещь.

Агариста обрадовалась, что можно переменить тему:

– Как интересно. Расскажи!

– Давай лучше покажу! – Пандора взяла Агаристу за руку и увлекла за собой.

3

За обедом Леша ловил на себе взгляды Пандоры. Раньше она почти никогда не смотрела на него, а при разговоре отводила глаза. Сейчас он просто ее не узнавал. С ней произошла какая-то неуловимая перемена. Пандора словно ожила, и только сейчас стало понятно, насколько опустошенной и потерянной она была раньше. Каждый ее взгляд, каждая улыбка заставляли Лешино сердце гулко взрываться в груди. Он чувствовал, что его щеки заливаются краской, но ничего не мог поделать.

Казалось, что после вчерашнего вечера Пандора и Агариста стали гораздо ближе, они весело щебетали, ни капли не смущаясь присутствием мужчин. Это само по себе было удивительным. Но девушки, вопреки обычаям, не стеснялись дразнить и подзадоривать собеседников.

– Знаешь, дорогой, мне Пандора такую вещь показала!

– Интересно, и что же это? – улыбнулся Теодор.

– Ох, всемогущие боги! Не знаю, как и описать! – Агариста прыснула.

Теодор вопросительно посмотрел на Пандору.

Та бросила на Лешу лукавый взгляд:

– Алексиус придумал волшебную прялку-самопрялку. Это… – она замялась. – Ну, такая хитрая прялка, на которой прясть шерсть одно удовольствие. Я вчера за вечер спряла столько, сколько вручную и за пять дней не смогла бы! Я бы и больше сделала, да кудель в доме закончилась. Это мечта любой девушки! Его за такую прялку любая девушка расцеловала бы!

Леша ошарашенно повернулся к Пандоре:

– Я думал, ты… – он наконец сообразил, что сейчас не время вспоминать первую реакцию Пандоры на прялку.

В глазах Теодора загорелся огонек:

– В самом деле? Что же ты мне ничего не рассказал?

– Мне показалось… Что девушкам такие новшества не нравятся. Что они любят по-старинному…

– Да какая же девушка откажется от такого? – воскликнула Агариста.

– Так… – Теодор отодвинул тарелку. – Я должен на это посмотреть!

Пандора вскочила с места:

– Пойдемте, я все покажу!

4

После отъезда гостей Леша не находил себе места. Вот и все. Осталось всего несколько дней, и он потеряет Пандору навсегда. Хотя, может, это и к лучшему? Как можно описать их отношения сейчас? Может ли все это в принципе закончиться чем-нибудь хорошим? Но почему же так больно и тоскливо на душе? Хватит! Нельзя думать об этом. Леша взял себя в руки и решил заняться делом. Он отправился в свою спальню и продолжил работу над «Природой вещей».

 Вечером перед ужином Пандора, как обычно, зашла к Алексею, чтобы проверить написанный им текст. За последние дни у них сложился определенный подход к работе с текстом. Леша оставлял девушке исписанные страницы, а сам выходил на некоторое время на балкон или во двор. Но сегодня Леша решил остаться в комнате. Сил уйти просто не было. Пандора бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала. За этот день Леша написал не так много, поэтому Пандора довольно быстро все прочла. На удивление, ошибок было немного.

Закончив чтение, она положила бумагу на стол и впервые задала Леше вопрос о его работе:

– Я не очень поняла. Вот тут ты пишешь, что существует всеобщий моральный закон: нужно поступать так, чтобы все твои поступки могли стать всеобщим правилом. И еще… – девушка покосилась на листок. – Что при этом нужно считать человека, в том числе и себя самого, целью, а не только средством.

Леша осторожно кивнул.

– Но до этого ты писал, что человек абсолютно свободен и свобода – это высшая ценность.

Леша кивнул снова.

– Как же получается, что человек свободен, но должен следовать каким-то законам? Мне кажется, по-настоящему человек будет свободен, только если не будет следовать никаким законам, включая и тот, о котором ты написал.

– А что об этом думаешь ты?

– Ты действительно хочешь знать?

– Конечно.

Пандора вздохнула, с сомнением прикусила губу, затем пожала плечами и сказала:

– Извини… Но мне все это кажется бесполезным набором слов. Свободен или должен… Ты сам говоришь, что существует закон. И это закон, которому подчиняются не только люди, но даже бессмертные боги. И обсуждать что-то еще абсолютно бессмысленно.

– И что же это за закон?

Пандора усмехнулась:

– Этот закон называется судьбой. Все предначертано нам и неизбежно.

— Значит, я не виноват в том, в чем ты меня обычно обвиняешь: воровство, ложь, клятвопреступление? И если я буду еще что-нибудь злоумышлять, моей вины в этом не будет? Все это лишь судьба?

По лицу Пандоры скользнула тень беспокойства.

Кажется, что-то в Лешиных словах встревожило ее, но она постаралась изобразить улыбку:

– Разумеется. Но тогда и моя неприязнь к тебе не зависит от твоих или моих поступков и желаний. Это тоже судьба.

Леша усмехнулся:

– Понимаю… Но если мир таков, как ты говоришь, и все изначально предопределено, есть ли смысл что-то делать? Прикладывать усилия, чего-то добиваться, чем-то жертвовать?

– Разумеется. У всех есть долг. Долг перед богами, перед родиной, перед предками. И мы должны исполнять его несмотря ни на что. Несмотря ни на какие лишения или жертвы. В этом и заключается наша судьба. Если помнишь, Кассандра знала свою судьбу и стойко принимала ее, даже когда знала, что ее ждет смерть.

– Но при этом она, кажется, молила богов о ниспослании быстрой и легкой смерти?

– Молила… Ведь молитвы, по сути, единственное, что остается нам, смертным.

– Но ведь тогда выходит, что молитвы бесполезны?

– Не святотатствуй! – раздраженно воскликнула девушка.

– Извини, извини, – Леша обезоруживающе поднял руки. – Я лишь хотел сказать, что выбираю другую картину мира.  Жизнь проносит нас через бесчисленное множество миров. Мы можем ничего не делать, устраниться от принятия моральных решений и положиться на волю случая, а можем сами выбирать себе дорогу среди этих миров. Этот закон – своего рода путеводная нить Ариадны, которая ведет нас в те миры, где жизнь протекает по выбранным нами законам. Поступай так, чтобы твой выбор мог стать всеобщим законом! Каждым нашим поступком мы укореняем этот принцип в реальности. Мы совершаем выбор не только за самих себя, но и за всех людей вообще, за всех, кто окажется в том мире, который выберем мы.

Девушка устало потерла виски и поморщилась, но уже без раздражения.

– Так это и есть святотатство. Ты не почитаешь богов, придумываешь какие-то нелепые законы и вообще занимаешься… – она выразительно развела руками. – Когда я впервые увидела твою рукопись, я ожидала прочесть о каких-то тайнах природы. Узнать о том, как устроен космос. Мир полон удивительных загадок: почему зима сменяет лето, что находится за краем земли, откуда берутся громы и молнии…

– Я думал, их метает Зевс во всяких святотатцев и грешников вроде меня…

Пандора нахмурилась и отвернулась. Похоже, этот разговор уже наскучил ей или стал неприятен.

– Прости, господин. Я вспомнила: Эфимия просила тебе передать, что ужин скоро будет готов. Кажется, сейчас как раз накрывают на стол.

Леша разочарованно кивнул.

– Конечно. Пойдем.

5

За ужином Алексиус не сводил с нее глаз. Пандора уже привыкла к его назойливому вниманию, но это было уже чересчур. В голове мелькнул образ голодного пса, сидящего у стола в ожидании хозяйской подачки. Она с трудом сдержала смешок, но тут же ей стало неловко за свои мысли. Девушка была в растерянности и не знала, что ей говорить и что делать, как относиться к Алексиусу. Если Агариста сказала правду и через несколько дней она отправится домой… У Пандоры перехватило дух, ее окатило волной страха и надежды. Но не оставляло и ощущение какого-то подвоха, какой-то хитрости и недосказанности. Чего же Алексиус хочет? Впрочем, чего он хочет, ни для кого не секрет… Но вот как он поступит?

Неожиданно она вспомнила их недавний разговор. Ведь она сама утверждала, что его поступки зависят не от него, а от воли богов. И помочь ей могут только молитва и вера. Почему же сейчас она пытается угадать его действия, а не волю богов? Но если прав Алексиус… По крайней мере, можно ожидать, что сам он поступит в соответствии с тем, что писал в своей рукописи. Как же там было? Поступай так, чтобы твой выбор мог стать всеобщим законом. В каком мире он хотел бы оказаться? В том, где все бескорыстно помогают беспомощной девушке, или в том, где беззащитной рабыней пользуются для удовлетворения своих прихотей и желаний…

Там еще было что-то про цель… Относись к человеку как к цели, а не как к средству… Интересно, рабыня – это человек? Может ли она быть целью и в чем состоит эта цель? Ах, да!  Про это она тоже читала у него, только давно. Цель – создавать невозможное. Что же невозможного может создать беззащитная рабыня? Пандору окатило горячей волной нестерпимой догадки, по спине пробежали мурашки… Нет, глупо надеяться на это… Кстати, там было еще одно уточнение. К самому себе относись тоже как к цели. Что бы это значило? Не значит ли это, что свои желания нужно исполнять в первую очередь, даже если это невозможно?

– Я хотел поблагодарить тебя за вчерашний ужин, – разорвал повисшую тишину Алексиус. – Эфимия сказала, что это целиком твоя заслуга.

Пандора хотела ответить, что сделала это только ради гостей, но это прозвучало бы глупо.

Она просто улыбнулась:

– Я рада, что смогла оказаться полезной. Но я бы не справилась без помощи слуг, особенно Эфимии и Лины. Тебе нужно поблагодарить их.

Снова воцарилась тишина. Почему-то этот ужин выходил еще более неловким, чем обычно. Алексиус явно хотел поговорить, но не находил слов.

Наконец, он спросил:

– Тебя действительно интересует, почему зима сменяет лето и откуда берутся громы и молнии?

Пандора чувствовала, что нужно поддакнуть, проявить интерес, задать какой-то вопрос. Но в ее мыслях царил хаос. Ее переполняли страхи и надежды. Не было сил на пустую болтовню. Но нужно было что-то сказать… Было бы забавно озадачить Алексиуса, поставить его в тупик…

Она сказала первое, что пришло в голову:

– Я бы хотела понимать твой язык.

– Выучить мой язык? – Алексиус растерянно смотрел на нее.

– Почему нет? Это было бы занятно…

– Я подумаю над этим, – неуверенно пробормотал он.

Конец ужина прошел в неловком молчании.

Глава 25

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
Уведомление о
Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика