AlexKimen.ru
Глава 3
Глава 3

Глава 3

Боль – очень противная вещь, непривычная для современного человека. История человечества – вовсе не попытка познать себя и мир, не жажда завоевания, не мечты о могуществе. Нет, конечно, все это присутствует, но как бы невзначай, между прочим. На самом деле эволюция человека – это бегство от боли. Бегство от душевной боли, вызываемой стыдом и бессилием, и, самое главное, бегство от боли физической. Боли, застилающей разум, пронизывающей тело, нестерпимой, противной, безжалостной.

Все тело болело, а голова раскалывалась… Первое, что он услышал, был смех. Сотни склизких букашек прыгали по лицу, забирались за шиворот, ползли по шее. Ах, да… Это же просто вода. И еще…

Леша зафыркал, отплевываясь от заполнившей нос воды, и открыл глаза. Над ним склонились зубы: желтые, кривые, гнилые. Они скалились и сухо пощелкивали. Лешу трясли и хлестали по щекам. Он застонал.

Три пары настороженных и недоверчивых глаз. Трое вооруженных бородатых мужчин. Леша неожиданно обнаружил, что может шевелиться и даже привстать. Оказывается, боль можно победить, если не обращать на нее внимания. Суровый седоволосый мужчина в коротком потертом плаще и кожаных штанах сидел возле него на корточках. Леша посмотрел ему в глаза. Мужчина усмехнулся и спросил что-то на отрывистом, резком языке. Алексей отрицательно помотал головой. Мужчина снова переспросил, но уже иначе. Затем еще и еще. Леша только пожимал плечами.

Легкая растерянность на лице мужчины переросла в изумление. Он беспокойно теребил спутанную бороду, с тревогой поглядывая на своих спутников. Они стояли рядом и переговаривались тихими напряженными голосами. Каждый попытался что-то спросить у Леши, но он лишь морщился от боли, разрывающей затылок, и старательно изображал дружелюбную улыбку.

Наконец, Алексей собрался с мыслями. За последние несколько дней перед переброской он заучил ходовые фразы на латыни. Леша очень надеялся, что они помогут ему наладить контакт.

– Salve, – выдавил он. – Vivat Imperatoris!.. – он запнулся и выжидающе посмотрел на аборигенов.

Но латынь ни на кого не произвела впечатления.  Попытки что-то выспросить у Алексея быстро утомили слушателей. Они споро связали ему руки колючей пеньковой веревкой и занялись его вещами. Содержимое рюкзака подверглось тщательному досмотру и привело любопытных исследователей в еще большее недоумение. При этом они настороженно озирались по сторонам, то и дело бросая на Алексея растерянные взгляды.

Наконец, седоволосый абориген оттолкнул рюкзак и резко встал, проворчав что-то себе в бороду. Затем смерил Лешу недоверчивым взглядом и задумчиво погладил рукоять ножа, висевшего на поясе. Его спутники тоже поднялись, отряхивая колени и брезгливо отирая руки. Все трое синхронно сплюнули и угрюмо переглянулись.

Леша замер. Он понял, что сейчас решается его судьба. От бессильного отчаяния его бросило в холодный пот, но он старался изобразить максимальную наивность и дружелюбие. В его голове проносились десятки идей, что следовало бы предпринять в подобном случае. Удивить аборигенов каким-нибудь технологичным фокусом? Предсказать солнечное затмение? Щедро одарить? Он лихорадочно вспоминал, какие еще глупости полагается делать в безвыходном положении. Но крепко связанные руки, нестерпимая тошнота и головокружение мешали сосредоточиться.

С огромным усилием он сел и согнулся. Его вырвало зеленой желчью. Аборигены, брезгливо морщась, переглянулись и презрительно рассмеялись. Леша попытался подыграть и вымученно улыбнулся в ответ. Коренастый абориген сделал шаг к нему и задумчиво пнул ногой Лешин ботинок. Его спутники проворчали что-то одобрительное. Льстиво улыбаясь, Леша торопливо закивал. Бородач махнул рукой и подхватил его, заставляя подняться. Голова отозвалась резкой вспышкой боли, в глазах потемнело, но крепкие руки, вцепившиеся в Лешино предплечье, не дали ему упасть.

Понукаемый резкими толчками и грубыми окриками, Алексей, спотыкаясь, побрел за седоволосым аборигеном. В голове, прорывая пелену тяжелой боли, рассыпались осколки отчаянных мыслей. Нет, совсем не так он представлял себе первую встречу с людьми. Каким-то далеким, ускользающим уголком сознания, он ощущал теплый ветер, слышал тревожный крик сойки и тяжелые мерные шаги за спиной. Так начался его путь в новом мире.

2

Следующие несколько дней почти не отложились в его памяти. Лешу мучила нестерпимая головная боль и изматывала тошнота. Все было окутано смутной пеленой. Он даже не мог сказать, сколько прошло времени. Помнил лишь колючий тюфяк из прелой соломы и бревенчатые стены. От страха и бессильного отчаяния кружилась голова. Казалось, этому не будет конца.

Леша безучастно следил за меленьким прямоугольником солнечного света, бьющего через крошечную отдушину. Он знал, что, когда луч приблизится к соломенному тюфяку на расстояние ладони, его выпустят на несколько минут, чтобы дойти до выгребной ямы. Даже такая короткая прогулка казалась величайшим событием дня. Однако солнечному лучу предстояло проделать большой путь до этого момента…

Снаружи послышалась какая-то возня, скрипнул засов, и дверь распахнулась. В дверь протиснулся седовласый абориген, имя которого Леша так и не узнал. За его спиной стоял незнакомый мужчина. Леша с удивлением разглядывал гостя, казалось, он был полной противоположностью своего спутника. Молодой, высокий, с тщательно выбритым подбородком и короткой аккуратной прической. Еще разительнее был контраст в одежде. Седовласый был в штанах из плохо выдубленной пахучей кожи и грубой льняной рубахе на выпуск, на ногах красовались Лешины ботинки. Его спутник был закутан в изящный голубой плащ с белой каймой, из-под которого виднелись голые ноги, а на них – странная обувь, напоминающая сандалии, но с длинным голенищем.

Юноша демонстративно поморщился и зажал нос. Тем не менее Алексея он разглядывал с большим интересом. Леша почувствовал какую-то неловкость за сальные свалявшиеся волосы и щетину на подбородке. Он неловко поднялся, держась за бревенчатую стену, и изобразил почтительный поклон. Вошедшие обменялись несколькими фразами. Наконец, молодой человек одобрительно кивнул. Седовласый расплылся в довольной улыбке и махнул Леше рукой, указав ему на выход.

Морщась от яркого солнечного света, Леша вышел на улицу и, пошатываясь, побрел по тропинке, понукаемый седовласым аборигеном.

В небольшой деревушке царило радостное оживление. На земле или на грубо сколоченных лавках, возле каждого дома, были разложены шкуры животных, наполненные чем-то глиняные кувшины, пучки сушеных растений, мотки пеньковых веревок, резные деревянные фигурки и множество прочих вещей. Молодой человек равнодушно проходил мимо, почти не обращая внимания на все это разнообразие. Неожиданно на одной из лавок среди выставленных товаров Алексей увидел свою аптечку и пару кварцевых дисков, рядом лежало несколько шоколадных батончиков.

Он остановился и уставился на аптечку. Она казалось совершенно целой. Похоже, местные жители так и не догадались, что ее можно открыть. Леша понимал ее огромную ценность: нужно хотя бы попробовать вернуть ее. Седовласый недовольно обернулся и что-то сердито проворчал. Алексей протянул руку к аптечке и выразительно посмотрел в глаза юноши. Тот с легким недоумением подошел к лавке и посмотрел на разложенные товары. Его внимание привлекли кварцевые диски. Он осторожно взял один из них и с восхищением стал рассматривать его идеальную форму.

Стоящий рядом бородатый абориген, что-то одобрительно произнес, схватил второй диск и стал совать его покупателю. Леша на секунду перехватил взгляд молодого человека и постарался максимально выразительно изобразить пренебрежение к дискам, скосив глаза на аптечку. Кажется, юноша понял его намек. Леше вдруг пришло в голову, что вкус батончика тоже может понравиться ему. Он ткнул в шоколад пальцем, а потом покачал ладонью, как бы показывая, что это занятная штука, не имеющая, однако, особой ценности.

Молодой человек вступил в торг, но, к отчаянию Алексея, казалось, что он торгуется только за кварцевый диск. Однако оказалось, что юноша неплохой делец. Уже почти договорившись о цене, он пренебрежительно указал на аптечку и шоколадные батончики, словно соглашаясь взять их в довесок. Леша затаил дыхание. Продавец задумчиво погладил бороду и кивнул. Отлично! Алексей еле заметно улыбнулся молодому человеку, тот в ответ пренебрежительно сморщился и отвернулся. Продавец ловко завязал покупки в небольшой узелок и почтительно протянул молодому человеку. Тот коротко кивнул в ответ, протянул несколько монет, взял покупку и, не оглядываясь, пошел дальше.

Пройдя мимо немногочисленных домов, спутники вышли к пологому берегу. К реке вела широкая нахоженная тропа, которая упиралась в небольшой причал из плохо ошкуренных бревен. К причалу была пришвартована широкая круглобокая ладья с изогнутым, высоко задранным носом и короткой мачтой посередине. К мачте крепился большой парусиновый тент, закрывающий часть палубы. От корабля к берегу тянулась пара толстых пеньковых канатов. Возле судна скучали три воина, вооруженных короткими мечами. Рядом аккуратной пирамидкой было сложено несколько копий.

Молодой человек приветливо поднял руку, ему кивнули в ответ. Седоволосый абориген остановился и почтительно поклонился. Леша вопросительно посмотрел на него, и тот махнул рукой в сторону корабля. Седоволосый обменялся несколькими фразами с юношей и пошел обратно. Алексей стоял, переминаясь с ноги на ногу, и с любопытством озирался по сторонам.

Молодой человек поманил Лешу и что-то крикнул в сторону корабля. Из-под тента вылез пожилой мужчина и, кутаясь на ходу в красный плащ, направился к ним.

Вид одежды и оружия этих людей привел Лешу к мысли, что теперь настало самое время попробовать латынь.

– Salve! – повторил он давешнее приветствие. – Vivat Imperatoris!

Но его слова не произвели никакого эффекта.

Леша сделал новую попытку:

– Ave… Vivat Republica… – с сомнением добавил он.

Слушатели переглянулись и в свою очередь что-то сказали Алексею, но он не разобрал ни единого слова.

– Никомедос! – обернулся собеседник к молодому человеку.

Юноша стал что-то многословно объяснять собеседнику.

«Никомедос… Никомед…» – Леша задумался. Имя похоже на греческое. Однако на греческом он мог сказать еще меньше, чем на латыни. Но, может, все же стоит попробовать?

Алексей напрягся, вспоминая нужное слово:

– Хайре!

Собеседники взглянули на него с любопытством и легким интересом.

– Хайре, – насмешливо бросил Никомед и выжидающе уставился на Алексея.

Леша выдохнул: вероятно, угадал. Что же сказать еще?

– Эллада, философия, ойкумена!

Стоящие на страже воины с любопытством косились на них, прислушиваясь к разговору. На лицах их читались презрение и насмешка. Никомед снова задал Алексею несколько вопросов, но он лишь недоуменно моргал и беспомощно улыбался.

Никомед перебросился парой фраз с пожилым собеседником. Черты лица их были схожи, так что Леша решил, что пожилой мужчина – отец Никомеда. Насколько Леша сумел расслышать, его звали Фрасиклид.

Никомед достал из-под плаща узелок с купленными в деревне вещами и продемонстрировал отцу его содержимое. Они с восторгом разглядывали кварцевый диск, бросая на Лешу пытливые взгляды. Затем Никомед махнул рукой, подзывая Алексея. Молодой грек вопросительно указал на аптечку и питательные батончики. Леша взял один батончик и жестом показал, что нужно сорвать упаковку, но не решился сделать это без разрешения. Никомед взял второй батончик и любопытством стал рассматривать напечатанный на упаковке текст. Леша ткнул пальцем в буквы и прочел надпись.

Никомед с отцом переглянулись, и Фрасиклид кивнул. Никомед сделал рукой подбадривающий жест. Леша аккуратно, стараясь не порвать упаковку, открыл батончик. В воздухе разнесся аромат арахиса, смешанного с шоколадом. Леша поднес батончик к губам, показывая, что его следует съесть. Греки с сомнением смотрели на него. Тогда Леша сквозь упаковку отщипнул небольшой кусочек шоколадки, положил на язык, демонстративно причмокнул и одобрительно закивал, затем протянул батончик Никомеду. Тот тоже отщипнул крошечный кусочек и опасливо положил себе в рот. На его лице появилась гримаса приторности и удивления. Он причмокнул и что-то сказал отцу. Немного постояв в задумчивости, он снова поднес шоколадку к губам и откусил кусочек побольше. Его отец тоже решился попробовать незнакомое лакомство. Вскоре оба грека дожевывали батончик, одобрительно покрякивая.  Расправившись с шоколадом, они одновременно взглянули на оставшуюся пару шоколадок. Фрасиклид что-то спросил Никомеда, тот пожал плечами и махнул рукой в сторону деревни.

Затем на языке жестов они спросили Лешу, его ли это вещи. Тот утвердительно кивнул, ткнул в оставшиеся батончики и показал на пальцах, сколько их должно было остаться в деревне. Кажется, греки поняли его. Никомед задумчиво посмотрел в сторону поселения, затем вопросительно указал на аптечку. Леша развел руками. Отчаянно жестикулируя, он пытался донести до собеседников, что ему не хватает слов, чтобы объяснить, что это за предмет. Вообще-то, он и не очень стремился к этому. Было важно, чтобы греки взяли аптечку с собой, а знать ее истинное назначение им точно пока не стоило.

Наконец, Никомед осознал проблему. Он задумчиво поскреб подбородок, что-то сказал отцу и пронзительно свистнул в три пальца. Леша даже подскочил от неожиданности. Усмехнувшись, Никомед отвернулся и стал что-то многословно объяснять подбежавшему взлохмаченному мальчугану.

Пареньку было лет двенадцать – тринадцать, и вид его произвел на Лешу неприятное впечатление. Сальные растрепанные волосы, испуганный бегающий взгляд и глупая улыбка, не сходящая с чумазой физиономии. Даже получив крепкий подзатыльник, паренек продолжал ухмыляться. Алексей поморщился, а Никомед все втолковывал что-то мальчугану, время от времени выразительно тыкая пальцем в Лешу. Закончив с наставлениями, Никомед повелительно махнул рукой, отослав мальчика, и направился обратно в деревню. Фрасиклид проводил его взглядом и подошел к воинам, охраняющим стоянку.

 Паренек почтительно поклонился вслед Никомеду, тихонько что-то бормоча, опасливо приблизился к Леше, смачно сплюнул и ткнул Лешу пальцем в плечо:

– Энеас! – гордо стукнул себя в грудь мальчуган и вопросительно посмотрел на Алексея.

– Алексей.

– Алексиус?

Леша кивнул. Мальчуган усмехнулся, его ухмылка расползлась во все лицо, став при этом еще глупее.

Попытавшись улыбнуться в ответ, Алексей состроил неопределенную гримасу и рефлекторно протянул руку. Энеас вздрогнул, но, не растерявшись, звонко хлопнул по протянутой ладони и расхохотался. Ну что ж, кажется, первый контакт налажен.

Алексей почувствовал резкий приступ головокружения. Его качнуло, и он схватился за плечо мальчика. Паренек вздрогнул, но устоял. Потом снова засмеялся, глядя на побледневшую Лешину физиономию, и что-то затараторил. Пожав плечами, Алексей попытался изобразить непонимание. Энеас схватил его за руку и потянул за собой.

3

Учить иностранный язык, объясняясь одними жестами – весьма непростая задача. Особенно если тебя учат не по отработанной годами научно обоснованной методике, а как взбредет в голову бестолковому учителю. Худо-бедно можно запомнить названия вещей вокруг, да и то тебя ожидают постоянные сюрпризы. Неожиданно слово, которым, как ты считал, называют дерево, оказывается означающим далеко не всякое дерево, а всего лишь сосну. Звезда оказывается луной, а лицо – улыбкой.

Больше месяца Алексей пытался разобраться в той абракадабре, которую преподавал ему Энеас. Мысли маленького учителя постоянно прыгали с предмета на предмет, дело усугублялось полной неспособностью мальчика систематизировать понятия и излагать мысли последовательно. Так что Алексей учился, скорее, полагаясь на интуицию, чем на учителя. Сотни раз он проклинал Никомеда, определившего ему в наставники Энеаса, но в глубине души был благодарен эллину. Ведь даже плохой учитель – гораздо лучше, чем вообще никакой. А судя по отношению к другим пленникам – четырем рабам, которых предприимчивые эллины купили по пути, Алексею уделили исключительное внимание. Грех было этим не воспользоваться. Леша и пользовался по мере сил, хотя учиться ему было весьма непросто.

Уже через несколько недель он был способен, хоть и очень коряво, излагать свои мысли. И, странное дело, не имея под рукой разговорника, Леша подбирал слова, находя аналогии в родном языке. Постепенно древнегреческий язык становился для него все менее древним. Язык как язык. Перевод с этого языка был не сложнее, чем перевод с английского. Да, трудно, непонятно, но Леша не чувствовал какой-то особой архаики.

Похоже, основным занятием эллинов в этих диких местах была торговля. Они активно скупали мех, мед и деготь в немногочисленных деревнях, расположенных на берегу реки. Рабы, очевидно, не были главной целью экспедиции. Их скупали по случаю. Хорошенько поразмыслив, Леша пришел к выводу, что ему повезло. Если бы он остался у местных жителей, вряд ли в обозримом будущем у него появился бы шанс добраться до относительно цивилизованной страны.

Каждый вечер Леша принимался расспрашивать Энеаса, пытаясь разобраться, куда и в какое время он угодил, попутно пытаясь улучшить свой греческий. Он уже выяснил, что эллины возвращаются в загадочный и не известный ему город – Эутаней. По крайней мере, именно так Леша расслышал это название после множества повторений.  Эутаней был родиной Никомеда и его отца Фрасиклида, которым принадлежал корабль. До него оставалось еще около месяца пути.

С определением во времени дело обстояло гораздо хуже. Однажды на привале Алексей решил, что уже способен вести осмысленный разговор на эту тему, и подсел к наворачивающему чечевичную похлебку Энею.

 Красноречиво дополняя исковерканные слова выразительными жестами и устрашающими гримасами, он начал расспрашивать:

– Скажи, Энеас, а как называется река, по которой мы плывем?

– Танаис.

Название было смутно знакомым, и Леша напрягся, закрыв глаза и пытаясь вспомнить русское название реки. Оно вертелось на языке, но на память не приходило.

– Может, ты также знаешь, как называется место, где меня схватили, или название притока, который впадает в том месте в… Танаис?

– Нет, я не знаю, – выковыривая пальцем зернышко из зубов, промычал мальчик.

– А какой сейчас год?

Энеас, особо не задумываясь, ответил:

– Не очень урожайный. Вот в прошлом году был хороший урожай олив, даже цены упали на два обола за медимн.  А сейчас засуха, дождей давно нет.

– Хм… Как у вас отличают один год от другого?

– А зачем их отличать? Они же одинаковые!

Алексей удивленно поднял брови и поскреб затылок. В памяти вертелся рассказ учительницы о том, что время в древней Греции считали по Олимпийским играм. Он даже помнил некоторые заученные в далеком детстве исторические даты. К Элладе относились целых три: первые Олимпийские игры – 776 г. до н. э., Марафонская битва – 490 г. до н. э. и Фермопилы –  480 г. до н. э. И Леша очень надеялся, что этого хватит, чтобы достаточно точно определиться, в какой год он угодил.

– Когда же были последние Олимпийские игры?

– Почти три года назад.

– А сколько раз они уже проводились?

Энеас изумленно посмотрел на него:

– А разве они были не всегда?

– Но проводились же они когда-то впервые? – с сомнением спросил Леша.

Энеас глубоко задумался. С минуту он сидел, глядя в небо и шевеля губами.

– Клянусь богами, ты задаешь очень странные вопросы, Алексиус! Возможно, они когда-то и проводились впервые, но это было в стародавние времена. Может, жрецы в Дельфах знают ответ, а мне он не известен. Да и не все ли равно? Пока Гелиос пересекает в своей колеснице небесную твердь, а Гея рождает благодатную ниву, были и будут Олимпийские игры в Элладе!

«Приехали…» – Леша тихонько ругнулся и попытался зайти с другого конца.

– А когда была Марафонская битва? – с надеждой спросил он.

Энеас его не понял. Алексей давно убедился, что русские названия эллинских городов, рек, морей, предметов и даже имена звучат совсем иначе, чем на древнегреческом. Так что он не очень удивился и уже без особой надежды попытался пересказать историю о зарождении марафонского бега. К его изумлению, Энеас закивал и сказал, что это событие произошло до его рождения, точнее определиться по времени он не смог.

Алексей понял, что его знаний греческого еще совершенно не достаточно, и решил отложить расспросы. Однако Никомед был вовсе не готов отложить свои. Чем дальше Леша продвигался в изучении аттического диалекта, тем больше Никомед старался выпытать у него, откуда он взялся с такими странными вещами на берегу всеми богами забытой реки. Алексей долго не мог решить, что же рассказать изнывающему от любопытства эллину. Наконец он решил, что не стоит откладывать свой рассказ, потому что Никомед может разочароваться в его глупости и отобрать учителя.

Целый день Леша тихонько сидел на палубе, придумывая правдоподобную легенду, и не обращал внимания на вертевшегося возле него Энеаса. Наконец, сказка для любопытствующих была готова. Чем проще – тем лучше, Алексей исходил из этого принципа и тем же вечером поведал Никомеду о своих злоключениях. Его греческий был еще весьма далек от совершенства, поэтому он был краток, но выразителен.

Свою поучительную историю Леша закончил примерно так:

– … И боги прокляли мой великий народ, ниспослав ужасную кару. Небо извергало пламя, земля разверзлась под ногами, смерть была всюду. Могучий вихрь подхватил меня и забросил в то место, где вы встретили меня. Еще в детстве жрец подарил мне могущественный талисман, который и спас меня от смерти. Так что, боюсь, я единственный из моего народа, кто избежал гибели.

Никомед долго молчал, глядя на танцующие языки костра.

Видимо, Лешин рассказ произвел на него впечатление, неожиданно он встрепенулся:

– Где же этот талисман? Я хочу взглянуть на него.

– Он исчез, – тихо ответил Алексей. – Теперь я беззащитен…

Они еще немного помолчали. Лицо молодого эллина приняло озабоченное выражение.

– Ты проклят богами… – полувопросительно, полуутвердительно проговорил он. – Жаль, я хотел оставить тебя.

Изобразив огорчение, Леша опустил голову.

– Тебе не стоит рассказывать другим эту историю. Надеюсь, твое проклятие не коснется нас, – с плохо скрываемым беспокойством добавил Никомед, потом быстро поднялся и отошел от Алексея.

– Надеюсь, – тихо прошептал Леша, глядя ему вслед.

4

Чужой мир. Это невозможно постичь, можно только почувствовать. На первый взгляд, все то же самое: прохладный ветерок треплет давно нечёсаные волосы; плеск волн, искрящихся в лучах заката; пронзительный крик чаек… Но невозможно передать эту непостижимую пустоту, тяжело сжимающую сердце.  Уже почти нет боли, почти нет тоски, и даже улыбка матери почти стерлась из памяти, погребена под навалившимися событиями. И не известно, где ты, когда ты и куда ты. Невыразимо страшно и одиноко.

На протяжении всего путешествия Алексей был словно подвешен в пустоте, с огромным трудом отыскивая нити реальности, связывающие его с вроде бы знакомым ему миром. И каждый раз, обнаружив что-то привычное, радовался как ребенок. Босфор и Дарданеллы Леша вычислил логическим путем, хотя никогда не был в этих местах. Впрочем, долго сомневаться не приходилось. Он был практически уверен, в каком части света очутился. Так что переход по проливам лишь подтвердил его догадки. Леша никогда не думал, что будет так радоваться одному только факту четкого осознания, где он находится.

Сколько-нибудь крупного города рядом с проливами он не заметил. Был небольшой городок, который эллины даже не посетили. Это, как и многие другие мелочи, на которые Леша обращал внимание, утвердило его в мысли, что он оказался значительно раньше предполагаемого времени. Видимо, Рим только начинал копить силы для стремительного рывка, а значит, его задача не допустить этого.

Леше еще осталось понять, сколько лет отделяет его от Александра Македонского. Энеас совершенно не разбирался в текущей геополитической обстановке. Однако неторопливое путешествие через Гелеспонт подарило Алексею отличную идею. Он даже расстроился, что не додумался до этого раньше. На первом же привале он подсел к Энеасу, взял в руки палочку и принялся рисовать на песке очертания Европы и Средиземного моря. Мальчик с любопытством косился на его картографические потуги.

Когда Леша подозвал его, он осторожно приблизился, что-то буркнул под нос и коснулся своего амулета.

– Это твои боги, Алексиус?

– Чего? – Леша растерянно захлопал глазами.

– У тебя очень страшные боги… – мальчик поежился.

Леша не удержался и рассмеялся:

– Нет! Это… – он запнулся, подбирая подходящие слова, но таких не оказалось.

– Это хартис.

Алексей подскочил от неожиданности, но отметил про себя: хартис – карта, вполне логично. Энеас испуганно захлопал глазами. За его спиной стоял Никомед и с любопытством рассматривал импровизированную карту. После последней беседы он старался держаться от Алексея подальше, но, видимо, разговор пленника с Энеасом привлек внимание эллина.

Никомед присел на корточки, отобрал у Алексея палочку, исправил контур Черного моря и ткнул прутиком, намечая какие-то острова.

Леша указал жестом на Босфор:

– Мы сейчас здесь, господин?

– Да, Алексиус.

– Где же находится Эутаней?

Прутик ткнулся в камешек, лежащий чуть восточнее перешейка, связывающего Пелопоннес с материковой Грецией. Лешино сердце радостно подпрыгнуло: «Афины! Неужели Афины?»

– Эутаней вот здесь.

Алексей благодарно кивнул и впился глазами в камешек.

Глава 4

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Тамара Горба Тогда.

Мне очень понравились все 4 главы. С нетерпением жду продолжения

Стелла Полупан

Для начинающего писателя неплохо,и сюжет для всех возрастов (перемещение во времени) интересен,но как мне кажется,нужно больше динамики и ярче образы….красок не хватает.Удачи.

Татьяна

Очень интересно! Что дальше?

Фёдор

Років п’ятнадцять не читав(немає часу), сюжет затягує. Буду радий прочитати слідуючу главу

Ирина Шабалина

Очень интересно. С нетерпением жду продолжения.

Valentyna Veremej

Благодарю ! Очень интересно пишете ! С нетерпением жду следующую главу ! С Наступающим Новым годом ! Счасть, здороаья, успехов ! ! !

Liudmila Tur

Читаю с большим интересом! Героям даются такие яркие и точные характеристики, что сразу вижу их, как живых. Сюжет развивается динамично. Спасибо и жду продолжения!

Галина Клейменова

Неожиданный поворот событий. Любопытно, что же будет дальше. Интрига сохраняется. Спасибо за главу.

Светлана Калашникова

Очень интересно ! Легко читается. С нетерпением буду ждать продолжение.

Нина Сапрыгина

АЛЕКС, СПАСИБО. ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО. СКОРО ЛИ БУДЕТ ПРОДОЛЖЕНИЕ?

Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика