AlexKimen.ru
Глава 9
Глава 9

Глава 9

Глаза боятся, а руки делают – мудрейшая пословица всех времен и народов. Наверное, только поговорка про работу и волка, стремящегося в лес, превосходит ее с точки зрения общечеловеческих ценностей. Но когда Леша покрикивал на ленивых работников, на общечеловеческие ценности ему было ровным счетом наплевать.

Алексей окинул мастерскую внимательным хозяйским взглядом и самодовольно кивнул. Неплохой результат, и всего за месяц. Производительность в два раза выросла, порядок навели, даже стены перекрасили, а то серая облезлая штукатурка вгоняла всех в хандру и клиентов распугивала.

– Эй, Харет!

Надо же, как быстро подбежал и глядит с почтительной подобострастностью. Молодец, быстро понял, что к чему. Леша с трудом подавил снисходительную улыбку и прислушался к урчанию в животе. Давно пора перекусить.

– Я сейчас отойду по одному важному делу. Остаешься за старшего. Скоро зайдет Дромоилид, отгрузишь ему вон те амфоры. Возьмешь пятнадцать драхм в уплату. Если за мной придет Тимокл, скажи, чтобы обождал. И разложите, в конце концов, эти кратеры!

Леша неторопливо вышел на улицу. По улице струился аромат жареной рыбы, луковой похлебки и печеных бобов. Самое обеденное время. Алексей побрел в сторону агоры – рядом с ней ютились лучшие трактиры, а он уже мог позволить себе обед в хорошем заведении. Небольшие спекуляции с керамикой давали кое-какой доход. А если удастся наладить работу с Дромоилидом, прибыль существенно вырастет. Какое счастье, что никто, кроме него, в этой мастерской толком не умеет считать…

Он повернул направо и вышел к высокой крытой галерее.  Стоа Пойкиле – пестрый портик. Леша был здесь уже множество раз, но все равно не мог пройти мимо, поэтому с любопытством присоединился к кучке иноземных зевак, толкавшихся возле галереи. В портике была приятная прохлада. Леша с интересом прошелся вдоль стен, украшенных восхитительными фресками.

– Полигнот великолепный живописец, не правда ли?

Алексей вздрогнул и оглянулся. Позади стоял Теодор и с удивлением разглядывал Лешу.

– Хайре, господин Теодор…

– Хайре, Алексиус! Признаю, я поистине удивлен, встретив тебя здесь.  Интерес раба к живописи довольно редкое явление. О! Я вижу, ты совершенно преобразился: новый хитон, сандалии, у цирюльника побывал… Приятно, что твой господин настолько ценит тебя. Непременно загляну к нему – похвалю твою любознательность.

Леша натянуто усмехнулся:

– Да-да, я тоже собирался заглянуть к почтенному Полизалу. Надеюсь, его супруга теперь не скучает?

Их взгляды встретились.

Теодор криво улыбнулся:

– Полно, Алексиус! Клянусь Ясноокой, ты можешь не беспокоиться о прекрасной Агаристе!

– Не сомневаюсь…

Повисло минутное молчание. Алексей напрягся, сожалея, что сболтнул лишнее. Но Теодор, против его ожидания, расхохотался. Леша изобразил улыбку.

Отсмеявшись, Теодор предложил:

– Может, перекусим? Я еще не отблагодарил тебя за помощь, а это, клянусь Громовержцем, не в характере потомков Геракла!

И он потянул Алексея к ближайшей харчевне.

 

2

 

С полным животом, после вкусного обеда трудно оставаться осторожным и собранным. Леша расслабился. Теодор вообще не чувствовал никакого стеснения от того, что обедает вместе с рабом.

Алексею было трудно удержаться от вопросов, тем более эллин был вполне расположен к беседе.

– Господин, а тебя не смущает, что ты принимаешь пищу вместе с рабом?

Теодор благодушно улыбнулся:

– Все мы в чем-то рабы. Ты – раб Тофона. Я – раб чужих жен.

Леша поперхнулся вином и недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Но… это же совершенно разные…  – невольно вырвалось у него. Но, вовремя сообразив, что это не лучшая реакция на шутку, он прикусил язык.

Эллин спокойно продолжал:

– Все в воле богов! Сейчас ты раб, а я свободен, но завтра все может быть иначе. Не стоит искушать богов высокомерием. Кто знает, что наплетут равнодушные Мойры…

Алексей изумленно слушал его откровения.

Теодор пояснил:

– Я провел больше года в рабстве у коринфян, прежде чем меня выкупили друзья. Так что я понимаю, что значит быть в рабской шкуре!

– Да, но у многих эллинов бытует мнение, будто некоторые народы рождены быть рабами, а другие властвовать…

Теодор вертел в руках пустой килик:

–  Не все так просто, к сожалению. Мне пришлось довольно побродить по миру. Я встречал, казалось бы, благородных эллинов, бывших рабами в душе. Попадались мне и варвары, ценившие свободу превыше всего. При мне женщина из скифов заколола собственных детей, чтобы они не стали рабами. Но я был свидетелем и того, как эллины добровольно приводили своих дочерей в усладу победителям… – он замолчал, глядя в пустоту, но тут же улыбнулся, взглянув на Алексиуса. – Ты, кстати, тоже хороший пример.

Леша почувствовал, как кровь прилила к щекам:

– Я предпочел рабство…

– Каждый сам делает выбор. Не мне судить.  Могу сказать одно: предпочесть рабство – еще не значит смириться с ним, не правда ли?

Леша отвел взгляд.

Чтобы перевести разговор в другое русло и заодно побольше узнать, он снова обратился к эллину:

– Господин, я слышал, много лет назад Варвар захватил Афины. Сколько минуло с тех пор?

Теодор нахмурился, пытаясь вспомнить. Он сосредоточенно смотрел в потолок, шевелил губами и загибал пальцы.

– Чуть менее пятидесяти лет, полагаю.

Алексей задумался. Ага, значит, он оказался приблизительно в тридцатых годах пятого века до нашей (или теперь уже «их»?) эры. Александра Македонского ждать еще лет сто. Римлян и того больше. Леша удовлетворенно вздохнул. Сильных геополитических конкурентов не наблюдается, или они ему просто не известны. Надо бы более тщательно изучить общую политическую обстановку…

Теодор подробно рассказал про Пелопонесский союз, возглавляемый Спартой, и про Потидеи, пытающиеся выйти из союза с Афинами, и про обнаглевшие Мегары. Слушать его было интересно, забавно и в то же время жутко. Ничего не изменилось за две тысячи лет. В вечности сгорают века, а людьми движут деньги и власть. Можно ли что-то изменить? Да и стоит ли менять? Алексей постарался отогнать эти мысли и сосредоточился на словах собеседника.

– …За свои показания Лидий получил свободу и пять мин, а лакедемонянина выгнали из Афин и под страхом смерти запретили появляться в Аттике.

 Леша подался вперед:

– То есть раб стал свободным, донеся на своего господина?

В глазах Теодора забегали хитрые искорки. Он понял невысказанный вопрос.

– Да, раба освободили. Вообще, есть несколько способов получить свободу рабу: заслужить свободу государственным деянием, заслужить свободу верностью хозяину, выкупиться…  Убежать, наконец.

Алексей оживился:

– Как же я могу выкупиться? Все мои деньги (хотя откуда они у раба?) принадлежат хозяину.

– Ну… Допустим, давний друг твоей семьи получил от твоих родственников деньги для выкупа…

– Но что если этот друг семьи забудет, что эти деньги нужны, чтобы выкупить меня?

– Вполне возможно и такое, но, думаю, мало кто осмелится нарушить клятву богам, данную в храме.

Теодор с усмешкой наблюдал за Алексеем, пока тот сосредоточенно обдумывал услышанное.

Что ж, пути к свободе ясны: своровать, убежать, настучать или ублажать. По верному замечанию Карамзина, русский человек, не задумываясь, сделает выбор из этой альтернативы. Но Алексей чувствовал себя ответственным за все будущее человечество, поэтому решил тщательно рассмотреть и другие варианты, кроме воровства. Он поблагодарил Теодора за вкусный обед и отправился к Тофону.

 

3

 

Незаметно пролетали день за днем. Пандора постепенно свыклась с появлением в доме нового слуги. Отец очень хвалил Алексиуса. Поначалу Тофон сделал его счетоводом в одной из своих гончарных мастерских. Но скоро Алексиус стал управляющим, сначала в одной, затем во второй мастерской. Все шло к тому, что этот выскочка мог начать управлять всеми гончарными мастерскими ее отца!

Его греческий стал значительно лучше. Еще оставался легкий акцент, но его уже можно было спутать с говором какого-нибудь метека дорийского происхождения. Изменился и его облик. У него явно откуда-то появились деньги. Он всегда был опрятен, подстрижен и хорошо одет. На его ногах красовались сандалии из мягкой кожи ценой не менее десяти драхм. Подшитый хитон и гиматий из отличной косской парчи стояли еще дороже. Внешне Алексиус теперь почти ничем не отличался от свободного человека. Более того, ему выделили отдельную комнату в доме. И, хотя это была всего лишь каморка рядом с кухней, это было слишком большой честью для этого наглеца.

Все это очень злило Пандору. Она несколько раз намекала отцу, что раб живет не по средствам, даже учитывая те небольшие подарки, которые делал ему Тофон в знак своего благоволения. Конечно, Тофон и сам понимал, что раб тратит гораздо больше того, чем мог бы получить честным путем. Но выгода, которую приносил новый управляющий, была слишком велика, чтобы обращать внимание на такие мелочи. За прошедший месяц доход от мастерских вырос в полтора раза, и Алексиус убеждал своего господина, что это только начало.

Пандора так и осталась жить в старой маминой спальне позади андрона. И часто становилась невольным слушателем застольных мужских бесед. Алексиус присутствовал почти на всех ужинах, прислуживая хозяину. При этом он часто вступал в беседу, и к его суждениям прислушивались. Прислушивались к словам раба! Это было выше понимания Пандоры.

Но ее беспокойство вызывал не только наглый раб. С некоторых пор завсегдатаем ужинов в доме Тофона стал юноша, с которым она случайно встретилась в тот злополучный день в доме Гиппареты, – Алкивиад.

Несколько раз Пандора сталкивалась с ним во дворе дома, и каждый раз он буквально впивался в нее глазами. Один раз даже подмигнул ей! Что-то подсказывало Пандоре, что Алкивиад приходит в их дом не только слушать умные речи. Хотя следовало отдать ему должное. Этот юноша был замечательным рассказчиком.

Алексиус обычно прислуживал на пирах. Когда ему дозволялось что-то сказать, Алкивиад часто вступал с ним в спор, который мог длиться до бесконечности.

Так вышло и в этот вечер. Разговор зашел про былые золотые времена. Алкивиад долго и убедительно рассказывал про древние государства – примеры идеального полиса. Он вспомнил страну феаков на острове Схерия, которую воспевал Гомер. Это был образец справедливого и совершенного государства – без ссор, вражды и раздоров.

Пандора невольно вспомнила строки из «Одиссеи»:

«Так назови же мне землю свою, государство и город,

Чтобы, тебя отвозя, туда свою мысль направляли

Наши суда: у феаков на них не имеется кормчих,

Нет и руля, как у всех остальных кораблей мореходных.

Сами они понимают и мысли мужей, и стремленья…»

Но вопрос Алексиуса к Алкивиаду оборвал возникшие в ее голове строфы.

– Разве все лучшее было в прошлом?

Алкивиад расхохотался:

– Разумеется! Вспомни Гесиода… Ааа!.. Впрочем, откуда тебе знать?

Пандора вздрогнула. Прочтя поэму Гесиода в детстве, она до сих пор боялась ее перечитывать. Та история о девушке с ее именем, впустившей страдания в этот мир, пугала Пандору, вызывая в памяти древние пророчества и проклятья.

Алкивиад за стеной продолжал вспоминать «Труды и дни». Он рассказал про лучшую эпоху – золотой век, которую сменил чуть менее великолепный век – серебряный. Потом был век медный, эпоха героев, и, наконец, настал жестокий железный век.

– Как видишь, жизнь в каждую следующую эпоху становится тяжелее, – закончил юноша свой рассказ. – Когда люди соблюдали древние законы и обычаи предков, все было прекрасно. А теперь землю наполнили страдания: голод, болезни, войны, несправедливость… Несчастья, которые выпустила из волшебного сосуда Пан… – вдруг осознав свою бестактность, Алкивиад осекся и неловко закашлялся.

У Пандоры по спине побежали мурашки. Ей стало не по себе. Почему-то она чувствовала вину за все, что сотворила мифическая жена Эпиметея. Впрочем, не только за это. 

Разговор за стеной продолжался.

– Правильно ли я тебя понял, – раздался голос Алексиуса, – что раньше была хорошая жизнь, потому что люди умели жить правильно? А мы так жить разучились и поэтому живем плохо?

– Именно так! Клянусь богами!

– Но ведь мы можем вспомнить древние законы и обычаи? Можем снова научиться жить по этим законам, и тогда опять воцарится золотой век?

– Да! Да! Разумеется! – донесся из-за стены одобрительный гул.

— Значит, завтра мы сможем жить лучше, чем сегодня, если будем учиться и думать о будущем? А если хорошо подумаем, то, быть может, сумеем жить даже лучше, чем в золотой век!

– Глупый раб! Что ты имеешь в виду, когда говоришь о лучшей жизни? Больше золота и серебра? Красивых одежд, колесниц, угощений?..

– Не только это. Победим болезни, голод, будем путешествовать в дальние страны, познаем тайны космоса…

– Познаем тайны? – саркастически переспросил Алкивиад. – Сразу все мы? Мой друг и учитель Сократ недавно рассказал мне поучительную историю: как-то бог Тевт решил открыть египетскому царю Тамусу секрет письма. Пришел к царю и стал нахваливать свой дар: «Эта наука, царь, сделает египтян более мудрыми и памятливыми!» Но царь не согласился с ним. Он рассмеялся и сказал: «Ты, отец письмен, придал им прямо противоположное значение. В души научившихся они вселят забывчивость: припоминать станут извне, доверяясь письму, а не изнутри, сами собою. Стало быть, ты даешь ученикам мнимую, а не истинную мудрость. Они будут казаться многознающими, оставаясь в большинстве невеждами».

За стеной раздались одобрительные возгласы. Видно, история понравилась всем, а Алкивиад продолжал:

– То, о чем ты говоришь, не сделает людей ни счастливыми, ни мудрыми. И не вернет золотой век!

– Разумеется… Мудрым и счастливым человек может сделать себя лишь сам. Но больше шансов стать мудрым и счастливым у того, кто не изможден голодом, болезнями или нуждой. Знания помогут преодолеть эти напасти. Не стоит полагаться только на древние законы. Когда-то боги требовали человеческих жертвоприношений, теперь их удовлетворяет кровь и плоть животных. Раньше в Афинах правили цари, теперь народ сам выбирает свою судьбу. «Все течет», – сказал мудрец. Мир меняется, и люди должны меняться вместе с ним.

Раздались возмущенные голоса, кто-то раздраженно засмеялся. Однако на Пандору эти слова произвели какое-то странное воздействие. Она перестала прислушиваться к беседе и быстро потеряла нить разговора. Мысль о непостоянстве мира, несмотря на всю ее очевидность, оказалась для нее пугающей. Как тяжело жить в изменчивом мире, где добро становится злом, а ложь становится правдой… Проклятый раб! Зачем он говорит все это?

В этот вечер Пандора впервые задумалась о том, почему благородным девушкам не следует слушать россказни пьяных рабов.

Глава 10

читать далее
Предыдущая глава

Тяжело писать в пустоту... Буду очень благодарен вашим комментариям

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Светлана Петренко

Ждём)))

Диана

Восхитительно!!!

Екатерина Дудкина

Спасибо, как всегда очень интересно!

Нравится творчество автора? Подпишитесь на обновления

Яндекс.Метрика